Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

потянула его за рукав, и разговор закончился естественно. Гаспар отошёл немного в сторону, но уходить пока не стал.

Возле боковой стены обители стоял длинный стол. Два молодых послушника раздавали хлеб и густую похлёбку. Через несколько минут Доминик подошёл туда сам, помог пожилому мужчине сесть, затем долго разговаривал с женщиной, у которой заболел ребёнок. Он подозвал одного из послушников, велел найти лекаря и передал ему несколько монет.

Гаспар остановил человека, собиравшего пустые миски.

— Он всегда этим занимается? — спросил де Марсан, кивнув в сторону Доминика.

Мужчина проследил за его взглядом.

— Чем именно?

— Хлеб, лекарства, помощь людям.

Собеседник пожал плечами.

— Почти каждый день. Зимой больше.

— Деньги обители?

— Иногда. — Мужчина усмехнулся. — Иногда свои. Иногда вытрясет из тех, кто приходит слушать проповедь и забывает, что милостыня тоже существует.

Гаспар снова посмотрел на священника.

— Ясно.

— Вы раньше его не слышали? — спросил мужчина.

— Нет.

— Приходите ещё.

Де Марсан поправил плащ.

— Возможно.

Он ушёл с площади без особого желания возвращаться и без всякого основания объявлять Доминика опасным человеком. Это раздражало чуть больше, чем если бы проповедник оказался обычным крикуном.

До вечера Гаспар ещё долго ходил по городу. В одном квартале он услышал, что Анри продался сторонникам новой веры. Через две улицы женщина у колодца ругала короля за то, что тот слишком много уступает старой церкви. Возле ремесленных мастерских несколько человек вообще не знали, что произошло в Валоне, но почему-то были уверены, что из-за этого снова повысят налоги.

Чем больше Гаспар слушал, тем меньше получалось сложить услышанное в одну аккуратную картину.

Пожалуй, это и было самым полезным итогом дня.

В Бельрив он вернулся уже после заката. В Бельрив он вернулся уже после заката. Сначала поднялся к себе переодеться, затем отправился к королю. Через несколько минут двор снова видел того человека, которого привык видеть рядом с королём.

Анри ждал в малом кабинете. Леклер тоже оказался там и просматривал бумаги возле окна. Когда дверь открылась, король поднял голову.

— Ну? — спросил он.

Гаспар бросил колпак на свободное кресло и сел напротив.

— У тебя нет одной столицы.

Анри приподнял бровь.

— Уже не нравится начало.

— У тебя их примерно двадцать, — продолжил Грело, вытягивая ноги. — И каждая уверена, что говорит от имени остальных.

Леклер отложил бумагу и повернулся к нему.

— Конкретнее.

Гаспар кивнул.

— Торговцы боятся, что перекроют дороги. Ремесленники спорят о молитвенных домах ровно до того момента, пока не вспоминают о цене хлеба. Возле церквей обсуждают Сен-Жера, хотя половина людей его вообще не слышала. А один торговец уверен, что в Валоне двадцать убитых.

Анри нахмурился.

— Двадцать?

— К завтрашнему утру будет сорок, — ответил Гаспар.

Король откинулся на спинку кресла.

— Полезное исследование.

— Восстания завтра не будет, — продолжил де Марсан уже серьёзнее. — Большинство просто хочет, чтобы люди перестали бить друг друга и не мешали работать. Но вера становится удобным объяснением любой обиды на власть. Налог высокий — король забыл Бога. Чиновник хам — король окружил себя негодяями. Открыл молитвенный дом — предал церковь. Закрыл бы — другая половина сказала бы, что предал собственный указ.

Анри коротко усмехнулся.

— Хорошо знать, что выбор у меня всё-таки есть.

Гаспар кивнул, но улыбка быстро исчезла.

— Есть ещё кое-что. Листок живёт.

Леклер сразу перестал листать бумаги.

— Где? — спросил он.

— Уже не на бумаге. В разговорах. Я дважды слышал мысль о том, что земной закон не выше Божьего. Один человек был уверен, что это слова Сен-Жера. Второй вообще не знал, откуда взял.

Матье нахмурился.

— Значит, текст начали пересказывать.

— И менять, — добавил Гаспар. — Через неделю автор может сам не узнать половину собственных фраз.

Анри постучал пальцами по столу.

— Это хуже листка.

— Бумагу можно изъять, — заметил Леклер. — Разговор — нет.

Гаспар посмотрел на него.

— Ещё я сегодня слышал Доминика.

Матье поднял глаза.

— Специально искал?

— Нет. Проходил мимо Святого Лазаря и увидел толпу.

— И что? — спросил Леклер, уже явно заинтересовавшись.

Гаспар помедлил.

— Хорош.

Матье нахмурился ещё сильнее.

— Хорош?

— Если бы оказался идиотом, мне было бы спокойнее, — пояснил де Марсан.

Анри слегка улыбнулся.

— Что он говорил обо мне?

— Почти ничего. Говорил о Валоне. Осудил тех, кто кидает камни во имя Бога. Сказал, что король вправе требовать соблюдения закона, но не вправе приказывать человеку, что считать истиной.

Леклер положил руки на стол.

— Призывал не подчиняться?

— Нет. — Гаспар покачал головой. — Скорее наоборот. Один парень спросил его прямо о греховном указе. Доминик ответил, что сначала неплохо бы убедиться, не перепутал ли человек Божью волю с собственным раздражением.

— Тогда что тебя беспокоит? — спросил Матье.

Гаспар пожал плечом.

— Пока ничего.

Леклер несколько секунд смотрел на него.

— Но?

— Ему верят, — ответил Гаспар. — И он хорошо понимает, как говорить с людьми так, чтобы ему верили.

Анри слегка откинулся назад.

— Людям иногда полезно верить священнику.

— Иногда, — согласился Гаспар.

Матье вспомнил ещё одну деталь.

— Де Брей был там?

— Был, — ответил де Марсан. — Стоял среди остальных, слушал. После проповеди к Доминику не подходил, по крайней мере пока я оставался на площади.

Леклер коротко кивнул.

— Значит, ничего нового.

— Именно.

Матье взял перо и записал несколько мест, где Гаспар слышал пересказы напечатанного текста. Анри уточнил, что говорили ремесленники и ветераны, потом вдруг посмотрел на Грело с подозрительно весёлым выражением лица.

— А о тебе что говорят?

Гаспар сразу помрачнел.

— Это не имело отношения к поручению.

— Теперь имеет, — ответил король.

Леклер усмехнулся и удобнее устроился у стола.

— Мне тоже интересно.

Гаспар посмотрел сначала на одного, затем на другого.

— Я пьяница, наглец, сын бродячего актёра, разорившийся дворянин и человек, которого Анри подобрал неизвестно где.

Леклер тихо рассмеялся.

Король выглядел откровенно довольным.

— Хоть что-нибудь оказалось правдой?

— Один человек сказал, что я проиграл состояние в карты, — ответил Гаспар.

Анри кивнул.

— Уже близко.

— Я тоже решил не спорить.

Король всё ещё улыбался.

— Значит, образ работает.

Гаспар не ответил сразу.

— Пока да. Но один человек предположил, что ты держишь меня рядом именно потому, что при шуте люди говорят лишнее.

Улыбка Анри стала заметно слабее.

Леклер сразу отложил перо.

— Кто?

— Обычный посетитель трактира. Имени не спрашивал, — ответил Гаспар. — Он не утверждал, что знает. Просто высказал версию.

Матье задумался.

— Кто-нибудь поддержал?

— Нет. Через минуту они уже обсуждали, что я сын актёра.

Анри провёл пальцем по краю стола.

— Пока ничего не меняем.

Гаспар кивнул.

— Согласен. Если начать прятаться после первого слуха, он станет убедительнее.

— Рад, что позволил мне оставить собственного шута, — заметил Анри.

Гаспар поднялся.

— Сегодня я особенно великодушен.

Когда