Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

Гаспар стоял рядом, не мешая. Гнев священника проявился не сразу и не так, как он ожидал. Доминик не повысил голос и не начал ругаться. Только бумага в его пальцах постепенно смялась у одного края.

— Первую фразу я говорил, — наконец произнёс он.

— Знаю, — ответил Грело.

Доминик поднял глаза.

— Теперь понимаю откуда.

— Вчера я слушал внимательно.

— Значит, вы пришли туда не случайно?

Гаспар покачал головой.

— Пришёл случайно. Остался уже потому, что вы оказались интереснее, чем ожидалось.

Священник снова опустил взгляд на текст и показал пальцем на следующий абзац.

— А вот это не моё. Я не говорил, что отказ от королевского указа становится долгом верующего.

— Я тоже этого не слышал.

— Тогда зачем спрашиваете?

Гаспар прислонился плечом к каменной стойке.

— Потому что я мог уйти раньше. Вы могли сказать это кому-нибудь после проповеди. Могли сформулировать иначе на площади и иначе в личном разговоре. Я предпочитаю спрашивать человека прежде, чем решать за него.

Доминик сложил лист вдвое.

— И если скажу, что не говорил?

— Тогда решу, верю ли.

Священник несколько мгновений рассматривал его лицо.

— Уже решили?

Гаспар не торопился отвечать.

— Пока да.

— Очень обнадёживающее слово.

— У меня неприятная работа.

Доминик посмотрел на его колпак.

— Я думал, работа у вас другая.

— Вот видите, как мало можно доверять рассказам о придворных шутах.

На этот раз священник фыркнул, но быстро вернулся к листку. Он развернул его и ещё раз прочитал чужую фразу.

— Кто это написал? — спросил Доминик уже без всякой улыбки.

— Не знаю.

— А напечатал?

— Знаю. Но печатник получил готовую рукопись и почти наверняка понятия не имеет, кто её сочинил.

Доминик поднял лист.

— Вы подозреваете меня?

— Если бы был уверен, что это ваше, разговаривали бы мы иначе.

— Удобный ответ.

— Зато честный.

Священник медленно кивнул, потом оглянулся на оставшихся возле обители людей.

— Пойдёмте сюда. Здесь слишком хорошо слышно.

Он провёл Гаспара вдоль боковой стены к открытой арке, за которой находился небольшой хозяйственный двор. До улицы отсюда было всего несколько десятков шагов, но случайный прохожий уже не мог слышать разговор.

Доминик снова развернул лист.

— Если бы я хотел сказать это, Грело, я сказал бы вчера со ступеней.

— Поэтому я пока и не вижу причины считать вас автором.

— Опять «пока».

Гаспар пожал плечом.

— Привыкайте.

Доминик сдержал улыбку.

— Что вам от меня нужно?

— Вспомните вчерашний день. Кто-нибудь просил записанный текст проповеди? Спрашивал точные формулировки? Слишком подробно интересовался вашей позицией?

Священник задумался и несколько секунд молча смотрел в сторону площади.

— Текст никто не просил. После проповеди подходили многие. Молодой студент спорил о праве не исполнять греховный указ.

— Тот, с которым вы говорили при мне?

— Да. Вижу его иногда. Имени не знаю.

— Огюст де Брей?

Доминик повернул голову.

— Виконт тоже был, но со мной не разговаривал.

— Часто приходит?

— Иногда. Слушает больше, чем спорит.

Это совпадало с тем, что Гаспар видел сам.

— Кто-нибудь ещё запомнился?

Доминик немного подумал, затем отрицательно качнул головой.

— Нет. Люди спрашивали о Валоне, о молитвенных домах, о словах Сен-Жера. После последних дней это обычные вопросы.

Гаспар кивнул. Он и не ожидал, что священник вдруг выдаст имя заказчика.

Доминик снова посмотрел на листок.

— Завтра я скажу людям, что эта бумага лжёт.

— Не советую, — ответил Грело.

Священник резко поднял голову.

— Король запрещает мне отвечать?

Гаспар поморщился.

— Анри вообще не знает, что я сейчас здесь.

— Тогда кто запрещает?

— Никто. Я сказал «не советую».

Доминик всё ещё смотрел настороженно.

Гаспар забрал у него лист, развернул и слегка потряс им.

— Сколько человек вчера вас слушали?

— Не считал. Полторы сотни, может больше.

— А сколько из них уже видели эту бумагу?

— Откуда мне знать?

— Именно. Если завтра вы выйдете и посвятите ей половину проповеди, люди, которые вообще о ней не слышали, после службы первым делом отправятся искать экземпляр.

Доминик задумался. Раздражение с его лица не исчезло, но теперь было направлено уже не на Грело.

— То есть предлагаете молчать, пока кто-то пользуется моим именем.

— Нет. Если спросят — ответьте. Скажите, что часть слов ваша, часть нет. Но не превращайте чужой листок в тему собственной проповеди. Иначе автор получит от вас рекламу бесплатно.

Священник медленно сложил бумагу.

— Вам легко говорить. Ваши слова никто не принимает за наставление совести.

Гаспар усмехнулся.

— Вы удивитесь, сколько глупостей люди готовы принять за наставление, если произнести их достаточно уверенно.

Доминик невольно улыбнулся.

— А королю вы тоже советуете, как разговаривать?

— Особенно королю.

— И он слушает?

Гаспар слегка наклонил голову.

— Иногда. Поэтому мы до сих пор разговариваем.

Доминик тихо рассмеялся. На несколько мгновений напряжение ушло, но взгляд священника снова вернулся к листку.

— Первый был с Сен-Жером? — спросил он.

Вопрос заставил Гаспара насторожиться.

— Почему спрашиваете?

— Я видел его. Мне принесли два дня назад, хотели узнать, действительно ли кардинал говорил всё, что там написано.

— Кто принёс?

Доминик нахмурился, вспоминая.

— Прихожанин. Торговец тканями, кажется. Он получил листок на рынке и ничего о его происхождении не знал.

Гаспар кивнул.

— И что вы ему сказали?

— Что часть фраз Сен-Жера узнаю, часть нет. Я не присутствовал на той конкретной беседе, поэтому большего утверждать не мог.

— Вы с кардиналом не особенно согласны.

Доминик посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Это вопрос?

— Любопытство.

Священник некоторое время выбирал слова.

— Я уважаю его ум. И считаю, что иногда осторожность мешает ему называть вещи своими именами.

— Он, возможно, сказал бы, что ваша резкость иногда мешает вам видеть последствия собственных слов.

— Возможно, — спокойно согласился Доминик.

Гаспар взял у него лист и сложил ещё раз.

— Первый текст использовал Сен-Жера. Этот использует вас. Вы говорите по-разному, с частью его взглядов не согласны.

Доминик несколько секунд молчал, потом посмотрел на Грело.

— Значит, человеку, который это делает, не слишком важно, в чём именно мы расходимся.

— Похоже, нет.

— Ему важно, что нас слушают.

Гаспар кивнул.

— Вот это мне тоже не нравится.

Священник посмотрел в сторону площади, где послушники уже уносили пустые корзины.

— Если узнаете, кто это делает, скажете мне?

Гаспар усмехнулся.

— Нет.

Доминик повернулся к нему.

— По крайней мере честно.

— Я стараюсь иногда удивлять людей.

Они расстались без рукопожатия и без новых обещаний. Гаспар вышел на улицу, прошёл до постоялого двора и уже собирался садиться в седло, когда заметил на противоположной стороне двух молодых людей, которые спорили возле книжной лавки. Один держал в руке сложенный лист.

Разглядеть