Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

разговор закончился, было уже поздно. Де Марсан направился к себе, но возле крыла канцелярии заметил полоску света под дверью одной из комнат. Остальные помещения почти погасли.

Он остановился и заглянул внутрь.

Морне всё ещё сидел за столом.

Первый министр снял верхний камзол и остался в тёмном жилете. Перед ним лежали два списка, несколько писем из Валона и окончательный текст полномочий королевского комиссара. Один подсвечник почти догорел.

Гаспар постучал костяшками пальцев по косяку.

— Вы всё ещё здесь? — спросил он.

Морне не поднял головы.

— Судя по всему, — ответил первый министр, продолжая сверять строки.

Гаспар вошёл.

— У вас ведь есть секретари.

— Есть.

— Тогда почему вы делаете их работу?

Морне перечеркнул одну фамилию, сравнил её с другим листом и только потом посмотрел на гостя.

— Я делаю свою.

Гаспар указал на списки.

— Сверять имена арестованных — ваша работа?

— Сегодня да.

— Для этого действительно существуют секретари, — заметил де Марсан и придвинулся к столу.

Морне отложил перо.

— Завтра секретарь перепутает две фамилии. Один человек проведёт лишнюю неделю под стражей. Секретарь плохо поспит ночь, возможно две. А подпись под распоряжением останется моей.

Гаспар некоторое время молча смотрел на него.

— Вы всё перепроверяете лично?

— Нет, — ответил Морне и снова взял перо.

— Тогда что?

Первый министр провёл пальцем по следующей строке.

— То, за что потом будут ненавидеть короля.

Гаспар усмехнулся и придвинул свободный стул.

— А остальное можно делать плохо?

Морне даже не поднял головы.

— Остальное обычно делают плохо без моей помощи.

Де Марсан рассмеялся.

Первый министр бросил на него раздражённый взгляд.

— Почему вы всё ещё здесь?

— Уже и сам не знаю, — признался Гаспар.

— Тогда попробуйте найти причину снаружи.

На краю стола стояла почти нетронутая тарелка с холодным мясом и хлебом. Гаспар посмотрел на неё, затем на Морне.

— Вы ели?

— Да, — коротко ответил министр.

Де Марсан перевёл взгляд обратно на полную тарелку.

— Сегодня все мне лгут одинаково плохо.

Морне проследил за его взглядом.

— Даже не думайте.

— Я ничего не делаю, — сказал Гаспар и взял кусок хлеба.

Первый министр тяжело вздохнул.

— Вы невыносимы.

— Король говорит то же самое.

Морне снова склонился над списком.

— В данном вопросе Его Величество демонстрирует редкую точность.

Несколько минут они сидели молча. Морне сверял фамилии и даты, Гаспар ел чужой хлеб и время от времени пытался заглядывать в бумаги, пока первый министр не начал накрывать нужные строки ладонью.

— Сегодня я разговаривал с человеком, который уверен, что Анри продал королевство еретикам, — сказал Гаспар, перестав наконец тянуться к документам.

— Удивительно, — без всякого удивления ответил Морне.

— Через час встретил другого. Тот уверен, что король продал еретиков церкви.

Морне сделал очередную пометку.

— Значит, Его Величество снова сумел разочаровать всех равномерно.

Гаспар улыбнулся.

— Анна сказала почти то же самое.

На этот раз Морне поднял голову.

— Её Величество обычно формулирует несколько мягче.

— Я пересказал своими словами.

Первый министр снова посмотрел на хлеб в руке Гаспара.

— Это заметно.

Де Марсан доел кусок и поднялся.

— Ладно. Не буду мешать государству работать.

— Благодарю, — ответил Морне и придвинул следующий лист.

У самой двери Гаспар остановился.

— Этьен.

Первый министр поднял глаза.

— Что?

Гаспар кивнул на бумаги.

— Если закончите до утра, попробуйте всё-таки поспать.

Морне несколько секунд смотрел на него.

— Это приказ?

Вопрос прозвучал настолько сухо, что Гаспар невольно улыбнулся.

— Нет. Пока нет.

Знакомая фраза вырвалась сама. Де Марсан вспомнил дождливое утро, карту и молодого принца уже после того, как произнёс её, но Морне, конечно, ничего этого не знал.

Первый министр только покачал головой.

— Доброй ночи, Грело.

— И вам, Этьен, — ответил Гаспар и прикрыл за собой дверь.

За окнами Бельрива город постепенно стихал, хотя где-то далеко ещё стучали колёса запоздалой повозки и доносились отдельные голоса. За один день Гаспар услышал о короле больше, чем за несколько последних советов, и почти ни один человек не говорил о том же самом, что другой.

Глава 14. Чужие слова

Леклер прислал за Гаспаром так рано, что тот ещё не успел решить, считать утро начавшимся или попытаться отвоевать у него хотя бы ещё полчаса. Посыльный застал его в комнате с одним надетым сапогом, вторым в руке и куском вчерашнего хлеба на столе, передал короткое: «Матье просит прийти сразу» — и благоразумно исчез прежде, чем де Марсан успел уточнить, что именно начальник тайной службы считает словом «сразу».

Через четверть часа Гаспар уже шёл по западному крылу Бельрива. Вчерашний серый плащ остался в комнате, и встречные снова узнавали Грело издали.

В первой комнате у Леклера уже работали оба писца. Один переписывал донесение, второй разбирал записи городских караулов и даже не поднял головы, когда шут прошёл между столами. Дверь кабинета Матье была прикрыта. Гаспар открыл её без стука.

Леклер стоял возле окна и читал какой-то лист. Услышав дверь, он быстро взглянул на вошедшего и отложил бумагу.

— Наконец, — сказал он.

Гаспар прикрыл дверь и остановился напротив.

— Если хотел увидеть меня раньше, следовало послать человека вчера вечером. Я пришёл бы ночью и успел испортить тебе гораздо больше времени.

Обычно Матье хотя бы удостаивал подобные замечания взглядом. Сегодня он просто взял со стола сложенный лист и протянул его Грело.

— Прочитай.

Тон был достаточно серьёзным, чтобы Гаспар перестал развлекаться. Колпак лёг на спинку стула, бумага раскрылась в его руках. Печатали на дешёвом листе, чуть плотнее того, на котором несколько дней назад появился текст с чужими словами Сен-Жера. Никакой подписи и печати. Только крупный заголовок:

«О совести христианина и пределах земного повиновения».

Первые строки касались Валона. Автор осуждал драку возле молитвенного дома, говорил о грехе насилия, потом переходил к отношениям человеческой совести и государственной власти. Здесь Гаспар невольно замедлил чтение. Несколько оборотов он слышал вчера на ступенях Святого Лазаря.

Дойдя до середины, он вернулся на абзац назад, перечитал и прижал пальцем одну из строк.

— Этого Доминик не говорил, — произнёс де Марсан.

Леклер подошёл ближе.

— Какую часть?

— Начало почти его. Не слово в слово, но мысль узнаю. Король вправе требовать повиновения закону, однако не может приказать человеку, что считать истиной. Это было.

Гаспар провёл пальцем ниже. Следующее предложение выглядело естественным продолжением предыдущего, если не знать, что на площади оно никогда не звучало.

«И если государев указ требует от верующего отречься от истины, отказ от такого повиновения перестаёт быть преступлением и становится долгом перед Богом».

— А вот этого не было, — продолжил он, поднимая глаза на Матье. — Более того, один