Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

парень задал Доминику почти такой вопрос. Тот ответил, что прежде неплохо бы разобраться, Божья ли это воля или человеку просто не нравится приказ.

Леклер взял у него лист, но не стал сразу убирать.

— Мог сказать что-нибудь позже, когда ты ушёл?

— Мог. Именно поэтому я к нему поеду. Но перед сотней людей он этого не говорил. Я стоял достаточно близко и специально слушал.

Матье кивнул, словно именно такого ответа и ждал, затем раскрыл лежавшую рядом запись.

— Первый экземпляр нашли до рассвета возле Святого Мартина. Потом ещё несколько у университета и на южном рынке. Сейчас проверяют остальные места.

Гаспар снова протянул руку за листом.

— Сколько экземпляров?

— Печатник говорит, около двух сотен. Возможно, немного больше.

— Ламбер?

— Нет. — Леклер повернул запись к нему. — Жером Каде. Мастерская возле восточной стены. Лицензия в порядке, раньше ничего подобного за ним не было.

Гаспар быстро просмотрел несколько строк.

— Когда принесли рукопись?

— Вчера ближе к вечеру. Мужчина примерно тридцати лет, хороший плащ, лицо Каде запомнил плохо. Рукопись принёс готовую, бумагу тоже свою. Заплатил почти вдвое больше обычного, потребовал не вносить заказ в книгу и сжечь оригинал после набора.

Гаспар положил запись рядом с листком.

— А забирал сам?

— Двое других пришли ночью, — ответил Матье и постучал пальцем по нижней части показаний. — Каде утверждает, что раньше их не видел.

Несколько секунд де Марсан молчал. Первый листок заказывали почти так же: наличные сверх обычной цены, никаких записей, рукопись уничтожить, тираж забирают не те люди, которые приносили текст.

— Значит, первый уже трудно назвать случайностью, — сказал он.

Леклер опёрся ладонями о край стола.

— Значит, теперь у нас два скрытых заказа, выполненных похожим способом. Это серьёзнее одного.

— Какая щедрость, Матье. Ещё немного — и ты допустишь, что между ними есть связь.

— Связь вероятна, — спокойно ответил Леклер. — Но я всё ещё не знаю, один человек стоит за обоими заказами, несколько или вообще кто-то научил других работать одинаково.

Гаспар посмотрел на него с раздражением, в котором давно уже не было настоящего недовольства.

— Когда-нибудь твоя осторожность станет религией.

— Она уже уберегла достаточно людей от виселицы, чтобы я не видел причин менять веру.

С этим спорить было труднее.

Гаспар положил оба локтя на стол и снова прочитал второй листок, на этот раз уже не пытаясь отделить слова Доминика от чужих, а рассматривая сам способ. Первые абзацы звучали знакомо и безопасно. Потом появлялась небольшая подмена — всего один вывод, которого сам проповедник не сделал.

— Дай первый листок, — попросил он.

Матье достал из папки текст, построенный на словах Сен-Жера. Гаспар положил его рядом со свежим и несколько минут сравнивал строки.

— Смотри. С Сен-Жером сделали почти то же самое, только грубее.

Леклер подошёл к его плечу.

— В чём разница?

— Сен-Жер говорит осторожнее Доминика. У него почти после каждой жёсткой мысли идёт оговорка: что именно он имеет в виду, чего не имеет, где заканчивается критика решения и начинается вопрос власти. В первом листке всё это выкинули. Оставили удобные слова, а рядом положили свои.

Гаспар передвинул второй листок ближе.

— Доминика так сильно резать не нужно. Он и сам говорит резко. Поэтому ему просто добавили ещё один шаг — там, где вчера он сам остановился.

— Сделали радикальнее? — спросил Леклер.

— Сен-Жера сделали глупее, чем он есть. Доминика — готовым сказать то, чего он сознательно не сказал.

Матье задержал взгляд на бумаге.

— Если это действительно одна работа.

— Да, да, — буркнул Гаспар, складывая лист. — Когда найдём человека с типографским станком на спине и признанием в кармане, ты, возможно, окончательно убедишься.

— Тогда я хотя бы буду спокоен.

Гаспар сунул один экземпляр под камзол и забрал колпак.

— К Доминику поеду сейчас.

Леклер скользнул взглядом по его одежде.

— Как Грело?

— Вчера я был неизвестным дворянином, случайно остановившимся возле проповеди. Сегодня принесу ему бумагу, где его именем оправдывают неповиновение королю. Если опять надену серый плащ, разговор начнётся не с листка, а с вопроса, почему один и тот же незнакомец второй день подряд оказывается рядом.

Матье подумал и кивнул.

— Логично. Только не рассказывай ему больше необходимого.

Гаспар уже повернулся к двери, но остановился и посмотрел через плечо.

— Ты когда-нибудь замечал, что эта фраза совершенно бесполезна?

— С тобой — особенно.

— Ещё советы будут?

Леклер взял следующую бумагу, но прежде чем опустить глаза, всё-таки ответил:

— Если Доминик соврёт, не решай сразу, что понял зачем.

— Ты ужасно работал бы в театре.

— Зато актёры чаще доживали бы до последнего действия.

На этот раз Гаспар усмехнулся и вышел.

К Святому Лазарю он отправился прямо из западного крыла. Лошадь взял во дворцовой конюшне, но оставил её у знакомого постоялого двора за две улицы до обители. К полудню утренний холод уже ушёл, на мокрой после недавних дождей мостовой подсыхали светлые полосы, торговцы снова вытаскивали товар почти до середины улицы.

Вчера Гаспар прошёл здесь, не вызвав почти ни у кого интереса. Сегодня люди смотрели.

Двое мальчишек возле пекарни узнали Грело почти сразу и некоторое время шли следом, перешёптываясь и посмеиваясь. Де Марсан терпел их до перекрёстка, потом резко обернулся.

— Если собираетесь смотреть дальше, с каждого по монете, — объявил он.

Старший из мальчишек рассмеялся.

— За что?

Гаспар показал на себя колпаком.

— За редкое зрелище. Королевский шут идёт пешком и ещё никого не оскорбил.

Мальчишки захохотали, но преследование прекратили.

У Святого Лазаря после вчерашней толпы оставалось непривычно много свободного места. Проповедь закончилась давно. У боковой стены ещё стоял стол с хлебом, но корзины почти опустели, несколько женщин разговаривали с послушником, пожилой мужчина сидел на ступени, подставив лицо солнцу.

Доминик стоял возле входа и беседовал с высоким ремесленником. Гаспар не стал перебивать. Подождал у нижней ступени, пока мужчина не попрощается со священником и не уйдёт к улице.

Только тогда Доминик заметил его. Взгляд сначала остановился на лице, потом на колпаке в его руке; узнавание заняло несколько секунд.

— Вчера на вас было меньше зелёного, — заметил священник.

Гаспар слегка приподнял колпак.

— Вчера я был беднее.

Доминик посмотрел на бубенцы.

— И тише.

— Не злоупотребляйте первым впечатлением, — посоветовал Грело.

Уголок рта священника едва заметно дрогнул.

— Значит, вчерашний любитель коротких ответов — королевский шут.

— Среди прочего.

— А что входит в остальное?

Гаспар подошёл на ступень выше.

— Сегодня — испортить вам настроение.

Улыбка Доминика исчезла. Он сразу посмотрел внимательнее.

— Что случилось?

Вместо ответа Гаспар достал сложенный лист.

— Прочитайте.

Доминик принял бумагу без дальнейших вопросов. Первые строки пробежал быстро, затем замедлился.