Линдт и Шпрюнгли - Лиза Граф

его отец, и ведь довольно недурно танцует! Шел в такт, не пропускал повороты, даже кружился со своей дамой по рыбацкой хижине. После этого передал невестку сыну, еще один круг станцевал со своей женой и предоставил танцевать молодоженам.

Когда вечером возвращались из Кюснахта на пароходе в Цюрих, сытые и довольные, выпив вдосталь вина в «Солнце», капитан рассказал обо всем, что произошло в городе в тот день.

Восставшие вошли в Цюрих, чтобы передать правительству петицию со своими требованиями, и цюрихцам пришлось всю эту ораву кормить. Городской совет весь день заседал на Почтовом дворе возле Ноймаркта, а ополченцы заняли окрестности. На Мюнстерплац произошло столкновение с войсками городского ополчения. С обеих сторон стреляли, пока драгуны не очистили площадь. Были убиты четырнадцать повстанцев и тяжело ранен эмиссар городского совета, который хотел передать предложение о перемирии. Город был снова под контролем местных властей, когда Рудольф перенес свою жену через порог дома на Маркт-гассе.

1840

Роли

Вид с Линденхоф на реку, да и сам город нравились ему по-прежнему спустя три года. Этот вид стоил того, чтобы встать на заре, достать из кладовой большую корзину, заполнить ее в пекарне готовыми заказами для постоянных клиентов, поставить себе на голову, поблагодарить Аннарёзли, что придержала перед ним створку двери, и выбежать в переулок Маркт-гассе. Так начинался для Роли всякий рабочий день, три раза по триста шестьдесят пять дней, столько длилось уже его учение у Шпрюнгли. И когда таких дней набралось примерно восемьсот пятьдесят, Роли уже радовался каждому такому раннему утру. До того, в первую четверть года, он еще слишком боялся: не ошибиться бы, не перепутать адреса клиентов, не уронить бы корзину, не споткнуться бы о бордюр или еще что, а то ведь Рудольф подумает, что парень недееспособен, руки-крюки, мозгов нет, разуверится в ученике, и тогда – все, привет, ответственную задачу снова возложат на Симона или Кристофа. А этому оборванцу-найденышу не будет больше доверия. Вот бы Ули, подмастерье, позлорадствовал, да и старый Шпрюнгли тоже не удивился бы.

– Я ж говорил тебе, никчемный парень, – сказал бы он сыну.

Но, к счастью, каждый из этих дней прошел благополучно. А когда миновала первая четверть года без происшествий, Роли понемногу успокоился и вместе со всеми убедился, что до важного дела своего уже дорос.

Пробила половина восьмого, сегодня Роли оказался даже шустрее обычного. Наступал теплый летний день. Стая стрижей покружила над башней Святого Петра и перелетела за реку. Легко, безо всяких усилий, гораздо быстрее любой лодки или даже парохода. Рудольф дал ему месяц испытательного срока, а затем еще полгода. Ему, беглому батраку-сироте, которому не доверяли ни старик Шпрюнгли, ни его подмастерье. От «такого» не ждали ничего доброго, сворует что плохо лежит да и даст деру. Но Роли испытание выдержал. Рудольф учил его на кондитера, и учению этому уже виден был конец. Что будет дальше, Роли еще не думал. Знал только, что на будущей неделе придет в кондитерскую новый ученик, сын коллеги по гильдии, к которой принадлежали отец и сын Шпрюнгли. Новенький, по имени Юрги, уже заглядывал в пекарню, и теперь он будет по утрам разносить заказы, а Роли в первые недели будет ходить с ним, показывать, как куда лучше пройти, где у заказчиков стоят корзины для продуктов, где оставлять выпечку, и все такое. А потом эта глава для Роли закончится. Но на этот раз закончится правильно, достойно, не как тогда на озере Грайфензее, где он, сирота, батрачил на крестьянском дворе и не видел иного выхода, кроме как сбежать, не оглядываясь.

Стая голубей прилетела с реки на Линденхоф и приземлилась совсем рядом с корзиной Роли. Птицы делали вид, будто попали сюда случайно. А сами только и ждали, когда Роли подаст им знак. Роли вытряхнул им крошки из пустой уже корзины. Покачивая головой, приблизилась одна почти белая голубка с серыми крыльями. Эта всегда подходит первая. Роли назвал ее Адель, так звали его мать, и было у нее любимое платье похожего цвета. Не хотела мать помирать, не хотела оставлять сына одного. Хворала каждую осень, кашляла, легкие были слабые, а потом случилась волна гриппа, и, как слабое деревце под снегом, не выжила мать.

Предпоследней остановкой на сегодня были сестры Келлер в Фортуна-гассе, уже ждали свои рогалики. А последней будет вдова Хюрлиманн в Шипфе. Может быть, и ее дочь Мина будет, как обычно, у окна с вышиванием. Когда он приходит, мать всегда посылает дочку на кухню – принести Роли кружку кофе с молоком. Кофе почему-то всегда стоял наготове, не горячий и не холодный, в самый раз, и молоко всегда без пенки.

Вот и сегодня. Мина, с каштановыми косами, уложенными на голове венком, лишь мельком взглянула на Роли, когда он взял чашку из ее рук. Пальцы барышни мимолетно коснулись его пальцев, и Роли как будто молния ударила. Вдова Хюрлиманн помогла парнишке выйти из затруднительного положения: как там дела на Маркт-гассе, как прошла свадьба, когда ждать пополнения в семействе? Дочка в клетчатом льняном платье вернулась к вышивальным пяльцам у окна. Роли выпил кофе, поблагодарил и чуть не забыл о кексах с миндалем и изюмом, что вдова заказала к послеобеденному десерту: нынче вдова и дочка ждали в гости родственников из деревни. Пара застенчивых карих глаз – последнее, что увидел Роли, выходя из комнаты. А вот интересно: новенькому, Юрги, тоже будут подавать кружку кофе с молоком в этом доме? Та же хозяйкина дочка с каштановыми косами и нежными руками, от которых, однако, иногда исходят и молнии?

По дороге вниз к Лиммату, как раз перед променадом близ Бюрклишен-хаус, стояла крестьянка с корзинкой на ремне через плечо. Корзинка была полна темно-красной, соблазнительно спелой вишни. Рыжеволосая крестьянка подмигнула Роли.

– Возьми вишенки! Гляди какая! А уж сладкая! Неужели мимо пройдешь – не попробуешь?

Роли застыл на мгновение, по-прежнему держа на голове свою корзину. Даже если бы у него были деньги – нет, роскошь непозволительная.

– Ты где служишь-то? У пекаря? – спросила женщина.

– У Шпрюнгли на Маркт-гассе, – отвечал Роли, не сводя глаз с вишни.

– У кондитера? – Рыжая крестьянка протянула ему горсть вишен из корзинки. – На вот, попробуй, даже если купить не можешь. В следующий раз принеси мне рогалик или сливочной помадки. Люблю их.

Роли поблагодарил и собрался уходить.

– Погоди, паренек. – Крестьянка отыскала в своем лотке две вишни на одной веточке и протянула Роли. – Девушка-то у тебя уже есть?

Роли представилась, как на