Линдт и Шпрюнгли - Лиза Граф

class="p1">Она улыбнулась и кивнула. Продолжая напевать, прижалась к нему и запрокинула голову назад. Рудольф поцеловал ее нежную шею. Скорей бы, скорей, наконец – чтобы уже вместе, и день, и ночь, и всю жизнь.

Пару дней спустя Йоханнес Баур благодарил Рудольфа и Катарину. Открытие прошло с огромным успехом, даже лучше, чем он ожидал. Появление нового отеля в Цюрихе вызвало переполох даже за рубежом. Вот «Аугсбургская всеобщая газета» сообщала о новой «огромной гостинице Баура», которая могла похвастаться «образцовым устройством», а именно: «столовой, двумя ресторанами для обеда, завтрака и ужина, с выбором из обширного меню, десятью дополнительными гостиными, ста сорока спальными местами, конюшнями на сорок лошадей и пристройкой у моста через Зиль с конюшнями еще на пятьдесят лошадей». «Аугсбургская газета» назвала настоящей сенсацией специальный лифт для подачи еды из кухни отеля на верхние этажи до самой крыши.

– Что я буду делать без Катарины, Рудольф? Ты же заберешь ее у меня в сентябре! – сетовал хозяин. – Я такой домоправительницы больше не найду!

– Да, такова жизнь, Йоханнес. Одному – радость, другому – несчастье, – отвечал Рудольф, обнимая Катарину. – Впрочем, Катарина еще у тебя в отеле на несколько месяцев. А может, она вообще не захочет уходить, может, ей здесь понравится, кто знает, даже больше, чем на Маркт-гассе. А это, честно говоря, очень даже может быть.

– Значит, у меня еще есть время до сентября, чтобы выбрать. Только знаешь что, Рудольф, – Катарина сжала его руку, – у Йоханнеса уже есть жена, его Анна. А у тебя-то еще нет. Думаю, правильнее было бы мне выбрать тебя.

1839

Рудольф

– Отец, ты что же – не идешь с нами на парад?

Рудольф переоделся. Пекарня вроде как уже должна быть заперта. Все работники ушли. Но Давид все не мог собраться. Возился у печи, выметал золу, чистил духовку.

– Вы идите, – проворчал он, – а я сперва тут закончу.

– Но в этом году впервые все гильдии идут на парад вместе. Такого прежде не бывало!

Неужели его отец ничего не понял? В пекарне только об этом и говорили целыми днями.

– В этом году у нас уже был карнавал, – отмахнулся отец, – на что еще-то один? Разрядятся и давай ходить по городу, барабанами греметь!

Разрядятся? Это же цюрихские гильдии, это не шутовское шествие в колпаках с бубенцами и остроносых башмаках. Цюрихским гильдиям пятьсот лет. Пятьсот лет назад цюрихские ремесленники отвоевали себе право заседать в городском совете вместе с дворянами и патрициями, ремесленники – такие люди, как отец. На весеннем параде ремесленники каждой гильдии носили свой особенный традиционный костюм. Но только это точно не карнавальные костюмы, а участники гильдий – не ряженые.

– Ступайте, развлекайтесь. Я еще здесь приберу.

– Господи, отец, раз в год-то можно и тебе развлечься, ничего дурного! Между прочим, все важные люди в городе входят в гильдии. Неплохо было бы, чтобы нас, предпринимателей, заметили. Если сами не участвуем в шествии, так хоть посмотрим.

– Тебе тоже хочется в гильдию? – Отец угрюмо поглядел на сына.

– Нам бы это точно не повредило.

– Еще как повредило бы.

– Как это? – не понял Рудольф. – Состоять в гильдии – это же честь.

– Знаешь, сколько стоит такое шествие в костюмах? Сколько новые члены должны заплатить за вступление? Какие подарки с собой принести? Все равно что деньги в окно выбросить.

– Слава богу, не берут кого попало!

Господи, до чего упертый!

– Многие об этом только и мечтают. А тебя еще и не пригласили – ты уже отказываешься.

Ну и пусть торчит тут с метлой у печки! Зачахнуть прям ему здесь надо, пока весь город веселится! Такое событие – раз в год, так нет же! За годы учений во франкоязычной Швейцарии Рудольф повидал множество католических праздников, парадов и шествий, и все они обычно заканчивались танцами или общим застольем. Календарь католических праздников то и дело звал выйти на улицы, встретиться, поболтать, обсудить новости и вместе поднять тост. Напротив, реформатский Цюрих был скуп на светские мероприятия и праздники. Но и тех редких, что были, старому Шпрюнгли казалось слишком много. Всякий день должно было проводить за работой, за исключением одного дня в году, когда даже Давид брал выходной. Это был День покаяния и молитвы в сентябре. В этот день в семье Шпрюнгли не работали, только молились и каялись.

Катарина уже ждала Рудольфа. Она была в красивом платье в сине-коричневую клетку и подходящей к нему шляпке с дерзким петушиным пером. Платье, скорее всего, сшила сама или перешила старое. Катарина – искусная швея, да и со вкусом у нее все ладно. Точно знала, что ей подходит, и умела подчеркнуть достоинства фигуры, особенно узкую талию, тонкую и изящную даже без тугой шнуровки.

Рудольф привлек невесту к себе и поцеловал.

– Ты все хорошеешь с каждым днем. Как тебе удается?

Катарина пожала плечами и улыбнулась.

– Разве твой отец с нами не идет? – спросил Рудольф.

– Он уже там с музыкантами.

Некоторое время потребовалось на объятия и поцелуи, пока наконец влюбленные не вышли в переулок. Катарина поправляла волосы и завязывала шляпку.

В конце Маркт-гассе встретились с аптекарем, тот был в лазурном камзоле с золотыми пуговицами и белых чулках до колен. Чулки были перевязаны красным шнурком, который Флюкигер на ходу пытался развязать.

– Мастер Флюкигер! – приветствовал Рудольф. – Что-то вы припозднились. Ваши коллеги уже шагают на параде. Они вас потеряли, должно быть.

Флюкигер с незапамятных времен был членом гильдии корабельщиков и теперь одет был в их традиционных костюм.

– А, молодой Шпрюнгли, и его элегантная в клеточку Дульсинея тоже здесь, – отозвался аптекарь. – Мое почтение, сударыня.

Аптекарь отвесил поклон и снова попытался развязать узел на колене.

– Моя Гертруда слишком затянула узел на этой ноге. Если не ослабить, я останусь без ноги и вернусь домой калекой.

– Погодите, я помогу. – Катарина опустилась на колени, развязала узел, ослабила шнурок и перевязала заново. – Так лучше?

– Спасибо вам, доброе дитя мое! Вы спасли мне ногу.

Они вместе побежали на Мюнстерхоф, откуда начиналось шествие.

– Где твой отец, Рудольф? Все первые лица города собрались, неплохо было бы и ему оказаться среди них. Гражданство он уже получил, теперь надо стать еще и членом гильдии.

Лучше Флюкигеру не знать, что думает об этом отец.

– Я бы мог быть вашим крестным отцом, так сказать, мог бы рекомендовать вас в гильдию корабельщиков. И отца, и тебя.

– Правда? Вы бы нас рекомендовали?

Рудольф знал, что без протекции и рекомендации ни в