Обычай страны - Эдит Уортон

впечатление, чем она надеялась. Он воспринимал это как комичный эпизод, не имеющий к ним особенного отношения. Однажды, когда Ундина назвала дорогостоящую битву Ролливера за свободу проявлением самой несгибаемой любви, Питер небрежно ответил:

– О, кажется, его первая жена была прачкой.

Но кругом постоянно сходились и расходились пары, причем делали это с такой скоростью и легкостью, что Ундина решила выждать. Главное – заставить Ван Дегена достаточно сильно желать ее и не бросать игру до тех пор, пока он не захочет ее с должной силой. Но именно это ей и придется сделать, если она сейчас покинет Париж. Она уже поняла, что поступила правильно, приехав за границу: внимание, которое она привлекла к себе в Париже, вновь пробудило интерес Ван Дегена, и ее влияние на него сейчас было сильнее, чем когда они расстались в Америке. Но следующий шаг необходимо предпринять хладнокровно и осмотрительно; нельзя допустить провала, который она потерпит, если уедет на той стадии, когда он более уверен в ней, чем она в нем. Она внимательно обдумывала все эти вопросы, когда дверь у нее за спиной отворилась и вошел он.

Ундина вскинула голову и нахмурилась, и он рассмеялся, будто извиняясь:

– Разве я не постучал? Не смотрите на меня так грозно! Внизу сообщили, что вы вернулись, вот я и примчался не раздумывая.

С их первой встречи пять лет назад он раздался и еще больше побагровел, но черты его лица не стали более зрелыми. Он все еще напоминал жадного мальчишку-хулигана, охочего до примитивных удовольствий и свято верившего, что имеет на них полное право. Тщеславию Ундины еще больше льстило, что от ее тона его командирский вид сменился смиренным, а от смирения перешел к мольбе животного, с которым капризно обращаются.

– Какой глупый час для визита! – воскликнула она, не обратив внимания на его оправдания.

– Что ж, если вы вот так, без предупреждения исчезаете…

– Я велела горничной телефонировать и сообщить вам, что я в отъезде.

– А найти время сделать это самой вы, конечно же, не могли?

– Мы уехали так поспешно; у меня едва было время добраться до вокзала.

– И куда, могу я спросить, вы так поспешно уехали? – продолжал давить на нее Ван Деген.

– О, разве я вам не сказала? Я побывала в замке Шеллей в Бургундии. – Ее лицо просветлело, и она радостно приподнялась на локте. – Такого замечательного старинного дома вы никогда не видели: настоящий замок с башнями, со всех сторон окруженный водой, а еще там забавный подвесной мост. Шелль говорил, что хочет показать мне, как они живут дома, и я все-все увидела: гобелены, которые подарил им Людовик Пятнадцатый, семейные портреты, часовню, где служит мессу их домашний священник, а они сидят в уединении на балконе, украшенном коронами. Священник – такой милый старичок. Он сказал, что пойдет на все, лишь бы обратить меня в свою веру. Знаете, по-моему, в римско-католической религии есть свой шарм. Я часто думаю, что была бы счастливее, будь в моей жизни какое-нибудь религиозное влияние.

Ундина тихо вздохнула и отвела взгляд. Она льстила себе, полагая, что научилась брать правильный тон с Ван Дегеном. На этой критической стадии он должен был ощутить на себе собственные методы, понять, что в мире есть женщины, способные существовать без него.

Он все еще угрюмо смотрел на нее.

– Старики тоже там были? Вы не говорили, что знакомы с его матерью.

– А я и не знакома. Их там не было. Но это неважно, ведь Раймон прислал кухарку из «Люкса».

– Господи, – простонал Ван Деген, рухнув на край дивана. – Кухарка, что ли, была вашей компаньонкой?

Ундина засмеялась.

– Говорите, как Ральф! Со мной была Берта.

– Берта!

Ее удивило презрение в его голосе. Она полагала, что присутствие миссис Шэллум исключает какие бы то ни было нарекания.

– Вы поехали туда, не будучи знакомы с его родителями и не получив от них приглашения? Разве вы не знаете, что это здесь означает? Шелль поступил так, чтобы иметь возможность бахвалиться у себя в клубе. Он хочет вас скомпрометировать – вот какую игру он ведет!

– Вы так думаете? – На ее лице мелькнула улыбка. – Мне так чужды все эти условности. Если мужчина мне нравится, я о таких вещах даже не задумываюсь. Хотя, конечно, должна – вы правы. – Она задумчиво посмотрела на Ван Дегена. – В любом случае, он не женат.

Ван Деген снова поднялся и с обвиняющим видом навис над ней, но при последних ее словах его шея и уши покраснели.

– Какая разница?

– Возможно, разница есть, и очень значительная. Интересно, – добавила она, – насколько осторожной мне надо быть с вами.

– Со мной? – Он помрачнел, но затем расхохотался. Он обожал «хитрость» Ундины – такую же, как у него. – О, это совсем другое. Мне вы всегда можете доверять.

– С вашей-то репутацией? Благодарю покорно!

Ван Деген улыбнулся. Она знала, что ему нравятся подобные намеки. Он был доволен, что она считает его общество компрометирующим.

– О, я невинен, как дитя. Вы сделали из меня нового человека.

– Правда? – С минуту она молча разглядывала его. – Интересно, что вы сделали из меня? Кроме женщины, разочарованной во всем, что было у меня до знакомства с вами?

Смена тона взволновала его. Он забыл о ее насмешках, забыл о своем сопернике и сел рядом, чуть не ухватив ее за талию.

– Послушайте, – сказал он, – где мы сегодня ужинаем?

Его близость не доставляла Ундине особенного удовольствия, но ей нравились его свободные манеры, его презрение к словесным прелюдиям. Сдержанность и деликатность Ральфа, постоянное желание, чтобы они с Ундиной были созвучны, всегда вызывали у нее смутную скуку, тогда как в манерах Ван Дегена она чувствовала намек на властное обхождение, с помощью которого ее когда-то подчинил себе Элмер Моффат. Но она отстранилась, высвобождаясь.

– Сегодня? Не могу… У меня другие планы.

– Знаю: у вас планы со мной! В прошлое воскресенье вы обещали поужинать сегодня со мной за городом.

– Разве я могу помнить, что обещала в прошлое воскресенье? К тому же, после того, что вы сказали, я понимаю, что не должна этого делать.

– Что вы имеете в виду? Что я такого сказал?

– Ну, что я неосторожна и люди говорят…

Он встал, гневно рассмеявшись.

– Вы, наверное, ужинаете с Шеллем? В этом все дело?

– Вы и Клэр так допрашиваете?

– Мне нет никакого дела, чем занимается Клэр, и никогда не было.

– Ей это, наверное, в некотором роде очень удобно!

– Рад, что вы так думаете. Так вы ужинаете с ним?

Она медленно повертела