Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов

Закончим с похотью, перейдем к внешности Владимира. Этого дела мы тоже до сих пор не касались.

Описание внешности князя Владимира до нас не дошло. Ни один из летописцев не взял на себя смелость отразить в своей работе его внешность. По какой причине, то нам не ведомо. У мастеров, отвечавших за выпуск монет, выбора не имелось, они изображали князя, как могли.

Вновь вспомню А. Карпова: «К сожалению, древнейшие источники не сохранили нам описания внешности князя Владимира, не рассказали о том, какое впечатление производил он на окружавших его людей. Но зато сохранились многочисленные, хотя и схематические, изображения князя – на монетах его времени, “златниках” и “сребрениках”. Таких монет известно около двухсот (один вид “златников” и четыре вида “сребреников”), многие сохранились не в одном экземпляре. Владимир изображен на их лицевой стороне, в обрамлении надписи: “Владимир на столе”, “А се его сребро” или: “А се его злато”. На реверсе – изображение Христа или родовой княжеский знак Владимира.

Сребреник князя Владимира

С монет на нас глядит довольно худое, удлиненное лицо, с резко обозначенными скулами. Черты лица, насколько их можно угадать, утонченные, “византийские”. Длинный прямой нос, выделенный подбородок, большие глаза, дугообразные брови. Длинные усы – такие носил и его отец Святослав, похожие мы увидим на раннем изображении сына Владимира Ярослава Мудрого. Бороды нет, щеки и подбородок выбриты – что, опять же, напоминает известное описание внешности князя Святослава Игоревича. В целом, можно сказать, – красивое мужское лицо. Владимир на монетах не стар, но и не юн – все монеты относятся к более позднему, “христианскому” периоду его биографии.

Конечно, изображения на древнерусских монетах очень условны, схематичны. Для резчика главным было обозначить княжескую принадлежность этих монет, поэтому его усилия были сосредоточены, по-видимому, не столько на изображении внешности самого князя, сколько на тщательной прорисовке княжеского знака. На разных монетах Владимир выглядит по-разному. И все же, несомненно, монеты отражают какие-то реальные черты; именно они дают нам преимущественное право судить о внешности Владимира.

Совсем по-другому выглядит князь на миниатюрах древнерусских рукописей. В первую очередь, речь идет о миниатюрах знаменитой Радзивилловской летописи (эта летопись датируется XV веком, но рисунки выполнены по гораздо более ранним оригиналам), а также Сильвестровского сборника XIV века. Здесь у Владимира лицо широкое, круглое, нос, что называется, “картошкой”, окладистая борода. Еще позднее сложится канонический иконописный образ святого князя – густые седые волосы, спокойный и мудрый взгляд, правильное, скорее полное, чем худое, лицо, внушительная длинная борода. Таким предстает Владимир перед нами – своими далекими потомками. Но едва ли эти изображения близки к действительности…» (А. Карпов)

Закончив с описаниями пристрастий будущего cвятого князя и его внешности, перейдем к делам политики внешней.

Глава 17

Война с Польшей. Возвращение червенских городов

После свершившейся победы перед Владимиром встала новая проблема – та самая, которую неминуемо приходится решать всем полководцам в мирное время. Он создал прекрасную дружину и не мог распустить своих бойцов по домам, ибо в мире, окружающем его государство, по-прежнему было неспокойно. Значит, для собственного спокойствия и ради мира на земле бойцов распускать нельзя. Но, вскоре князю стало ясно, как трудно сохранять боевой дух армии, которая не имеет возможности сражаться. Ведь каждому известно, что ничто не портится так быстро, как хранящийся в сундуке меч и пребывающий в безделье солдат. Не секрет, что будь то самый злой пес, самая резвая лошадь, или красивейшая из женщин и самый отважный из мужчин – все под воздействием безделья и скуки теряют свои достоинства.

Владимир оказался далеко не первым вождем, который понял, что именно мир, а не война, является главным разрушителем человеческих душ; что в периоды затишья поднимают голову мерзавцы и трусы; и что не нужда, а изобилие и богатство лишают людей покоя и порождают в их сердцах тревогу. И тогда Владимир понял, что его возможности вполне совпадают с его желаниями и потребностями. Есть у него задачи, которые можно решить именно с помощью сил его отважной дружины. Есть цели, которые можно поставить, чтобы его бойцы не томились от безделья. И если эти цели будут достигнуты, большая будет от этого польза государству.

Так Владимир начал расширять границы Руси.

«Таким образом, государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме войны, военных установлений и военной науки, ибо война есть единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого. Военное искусство наделено такой силой, что позволяет не только удержать власть тому, кто рожден государем, но и достичь власти тому, кто родился простым смертным. И наоборот, когда государи помышляли больше об удовольствиях, чем о военных упражнениях, они теряли и ту власть, что имели. Небрежение этим искусством является главной причиной утраты власти, как владение им является главной причиной обретения власти

Поистине страсть к завоеваниям – дело естественное и обычное; и тех, кто учитывает свои возможности, все одобрят или же никто не осудит; но достойную осуждения ошибку совершает тот, кто не учитывает своих возможностей и стремится к завоеваниям какой угодно ценой». Так считает Макиавелли. Владимир действует практически по этой доктрине.

Многозначительны летописные сообщения о походах Владимира в 981–983 годах: правитель Руси явно заново собирает и присоединяет земли, а заодно переустанавливает границы с Польшей и Литвой на Западе и с волжскими булгарами на Востоке.

Случиться территориальные потери могли либо в то время, когда отец Ярополка, воинственный славянский князь Святослав, воевал с Византией. В Доростоле он был крепко прижат императором Цимисхием, чем и могли воспользоваться поляки, понимая, что Святославу сейчас совсем не до них. Могло это случиться и сразу после гибели Святослава от рук печенегов на Днепровских порогах. В летописи этот факт отражения не нашел, но русская летопись, как мы еще не раз сможем убедиться, фиксирует далеко не все, зато позже говорит про события, не упомянутые в свое время летописцем, как о вещах довольно очевидных и всем известных. Хотя, может быть, я зря грешу на летописца, может быть, за время переписки текстов или их исправления некоторые записи и события были выпущены или потеряны. Такое тоже вполне возможно. Только утерянные записи – это не так страшно, как потерянные территории.

Ущерб, понесенный Киевом, не подлежит сомнению. Игнорировать его не представлялось возможным. Ярополк же, как видно из летописных сводов, вернуть эти земли даже не пытался. Враг ликовал,