Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

Софья положила пылающую ладонь на его алую от густого румянца щеку. И лицо пылало у княжича, и ладонь княжны. Поди угадай, что горячее.

– Глаза у тебя синие, как васильки, – сказала Софья. – Василек ты мой…

Она словно мысли его читала.

– Тогда и ты Софья-Василиса. У тебя глаза такие же…

Лицо ее тоже зарделось, густо, волнующе.

– Я в губы хочу, – смело произнесла Софья.

Василий только и ждал этого. Сам хотел, и еще как! Обнял ее и стал целовать – долго и жадно, и она отвечала ему с юношеским порывом, еще не разбуженной, но готовой вот-вот проснуться и выплеснуться страстью.

Княжич уже и не помнил, когда его поцелуй был таким долгим и сладким. А Софья обмякла в его руках, ее словно повело от кубка крепкого вина, счастливо смотрела на него из-под ресниц полуоткрытыми глазами, в которых сейчас разлилась муть разбуженного желания.

– Вы любите меня, Василий Дмитриевич? – спросила она.

– Я теперь жить без вас не смогу, Софья Витовтовна, – честно, от всего сердца, признался он. – Богом клянусь.

– Вот кого я ждала, – вздохнула она, – тебя ждала, свет мой Василий.

– И я тебя ждал, Софьюшка, ой как ждал, – он даже головой покачал в подтверждение слов своих. – Уже отчаяться готов был.

– Во сне ты приходил ко мне – ясно теперь вижу: ты это был.

– И ты приходила ко мне…

– Еще хочу… – сказала Софья.

И вновь он обнял ее, и вновь они слились друг с другом в нежном и горячем юношеском поцелуе, слаще которого и нет ничего на белом свете…

Они выехали из леса, назло всем крепко держась друг с другом за руки. Словно в этом лесочке их повенчал сам Господь. Но они оба считали: так оно и было. Их увидели – с одной стороны Митька и Амира, с другой – литовцы-охранники. Понеслись к ним. Литовцы с особой прытью. Да не тут-то было. Василий не выпускал руки своей суженой. Теперь уже никому бы молодые люди не позволили встать у них на дороге.

Глава пятая. Ратные потехи

1

Витовт обещал зрелище – пришло время устроить его. Во время очередного вечернего пира, на котором, как нарочно, собрался почти весь двор, великий князь литовский сказал русскому княжичу:

– Василий Дмитриевич, ты не раз говорил нам, что овладел в Орде многими военными науками? – спросил и хитро прищурил глаза: – Не так ли?

– Именно так, великий князь, – кивнул светло-русый и синеокий московит. – Ристалища и охота были единственным моим занятием среди татар. – Обманывал он, конечно, Витовта, но тому нечего было знать о душевных заботах и сердечных бедах княжича, о его былой тоске по невольнице-персиянке, это лишь самого Василия касалось. – Ну так мне и батюшка мой, Дмитрий Иванович, наказал, чтобы я овладел татарской военной наукой, включая и верховую езду, и привез ту науку в Московию – других учить. Татары хоть и вредное племя, но сражаться умеют.

– Отменно, отменно, – кивал Витовт, которого, если честно, задевали откровенные прогулки самоуверенного гостя с дочерью, о которых все уже при дворе говорили открыто. – То что нужно. И друзья твои, – он с вызовом посмотрел на Митьку и Амиру, – владеют тем же мастерством?

– Дочь мурзы Амира, жена моего друга Дмитрия, – Василий по очереди перехватил их взгляды, – даже в большей степени владеет, чем я: она родилась в степи и с четырех лет сама управляла конем, а с пяти стреляла из лука и била на озерах утку. К семи уже на оленей перешла, – улыбнулся он, – а к двенадцати – на степных волков.

Все давно – и не один день – с большим интересом разглядывали молчаливую красавицу-степнячку. И видели ее во всеоружии – ордынская Диана-охотница, да и только!

– Отменно, – хитро повторял Витовт, – как же ваши слова разжигают мое любопытство!

– Что вы надумали, батюшка? – чуть озабоченно спросила Софья.

– А то, доченька моя, что хватит вам просто так по лугам да полям носиться, перепелок на перекус бить. Завтра утром мы поглядим, чего стоят три наших ордынца, – он с вызовом кивнул на Василия, Митьку и Амиру. – Увидим, каковы они в деле! Вы готовы, молодые люди? Отдохнуть нынче как следует, а завтра показать себя?

Василий переглянулся с друзьями. Несокрушимая уверенность была на их лицах. Кажется, и Митька, и Амира ждали такого поворота событий. Рано или поздно должны были их поддеть. Ждал его и Василий. Глядя на Витовта, он тоже прищурил глаза: что же им уготовил этот хитрец, прожженный политик, опытный полководец, возможный будущий тесть? К нему с какого боку ни подойди – сам в капкане окажешься. Как решил испытать их? Не по горящим же углям он их ходить заставит?

– Готовы? – переспросил Витовт.

– Мы всегда готовы для ратного подвига, великий князь, – весело и с вызовом ответил Василий. – С именем Господа в сердце как не быть готовыми? Ты слово только скажи.

– А я уже сказал: отдыхайте нынче, завтра я позову вас. Но мой совет, – лукаво усмехнулся он, – много не ешьте и не пейте. Утро встретим в чистом поле, под ласковым небом. Только луки и сабли не забудьте.

Когда гости покидали пиршественный стол, Киприан заботливо спросил у хозяина замка:

– Скажи мне, великий князь, ты ничего опасного не задумал?

– Опасного? – удивился тот.

– Именно так. Что могло бы навредить княжичу?

– Нет, – нарочито серьезно ответил Витовт. – Но постараться ему придется. Он много чего про себя наговорил – пришла пора за свои слова ответ держать.

Слова, прозвучавшие как угроза, совсем уже насторожили Киприана.

– Ты ничего богопротивного не удумал, великий князь? – спросил митрополит.

– Когда это молодецкая ратная потеха была Господу неугодна? – усмехнулся Витовт. – Но ты помолись нынче за княжича Василия, отче, – строго и отчасти дерзко посоветовал Витовт, – глядишь, лишним не будет.

2

Утром целое воинство выехало в чистое поле да под ясное солнышко под Брест. В сущности, литовское воинство сопровождало трех всадников. В центре ехал Василий на белоснежном Витязе, справа от него – Митька, слева – Амира; у них лошадки тоже были что надо. Перед тремя юными воинами в две цепи ехала литовская охрана, будто нарочно заслоняя перспективу. Командовал ею Августас Богданович, ставший вдруг неприветливым с молодым княжичем. Понял Василий: мстит ему сподарь Богданович за его самовольство, что касалось княжны Софьи. За их дерзкие отлучки мстит ему. Как он посмел с девой ускользать от охраны ее?! И Радвила ухмылялся, без которого тут никак не обошлось бы.

За спиной трех всадников ехал Витовт с