Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

Все выдохнули и с восторгом, и с великим облегчением.

– Лук и колчан, – бросила Амира своего мужу.

Тот, азартно улыбаясь, отдал ей свое вооружение. Амира повернула коня и вновь полетела по рядам мимо соломенных врагов – и поразила в голову каждого, кто еще оставался без стрелы.

Оказавшись на той стороне, она бросила литвину:

– Мою саблю! – и получила оружие.

Затем подняла руку с клинком вверх, что означало – внимание!

– Холопы! – бросила она мужикам. – Стойте как стоите и держите ваших солдат покрепче!

И понеслась с клинком на взмахе по правому ряду. Каждый ее удар сносил очередную соломенную голову – все слетели до единой, осыпая соломой мужиков в полотняных рубахах. Затем, поймав взгляд княжича Василия и подмигнув ему, повернула коня и полетела вдоль другого ряда – и снесла все головы соломенным чучелам.

Взяв у литвина свой лук и кинжал, она медленной рысью направила своего коня к великому князю литовскому Витовту. Пока она ехала, ей восторженно улюлюкали, иные аристократы кричали: «Виват, Диана!» Даже крестьяне, все выжившие, хоть на то и не надеялись, благодарно гудели ей вслед.

Витовт лишь коротко кивнул ловкой и смелой девушке:

– Таких женщин я не встречал прежде, дочь мурзы Амира, и, верно, уже не встречу. Но выражаю тебе мое искреннее восхищение. Я бы и в рыцари тебя посвятил, да не могу – женщина ты. Прости меня.

– Прощаю, великий князь, – ответила темноокая семнадцатилетняя красавица.

– Ну так что, с кем нам еще побороться нынче? – спросил Василий. – Дракона какого не припас для нас, великий князь?

Витовт рассмеялся.

– Хватит на сегодня, – заключил он. – Поехали пировать. Знаю, у многих моих подданных после вчерашнего пира головушка болит – вот и подлечимся. Едем же!.. А ты хорош, княжич Василий, – крепко прихватив юношу за плечо, по дороге сказал московиту коварный Витовт. – Такого жениха я искал для своей дочери – только такого!

– Благодарю тебя, великий князь, – зардевшись, пробормотал Василий. – Я буду тебе верным зятем. Богом клянусь!

– Знаю, что будешь, – кивнул литовец. – Моя Софья – особенная.

– А я только о таком женихе и мечтала, – покачиваясь в седле, сказала княжна Софья, догнавшая мужчин и нарочно подслушавшая их. Она поравнялась с ними, по левую руку от княжича. – И только бы за такого, как Василий Дмитриевич, и пошла бы.

Белоснежный Витязь и рыжая в яблоках Жемина, сдружившись за это время, на редкость смирно шли оба нога в ногу по высокой траве. Софья протянула княжичу руку в перстеньках, и молодой человек благодарно и нежно перехватил ее. Сами-то они уже обо всем договорились, пока, скрываясь от назойливой охраны, летали по лесам да полям и счастливо обнимались в тенистых лесочках назло своим соглядатаям.

– Ты погляди, а? – сказал Добрыня своему товарищу Афанасию Даниловичу, они ехали за спиной княжича и княжны: – Добрый молодец и красна девица. Какими еще словами описать их? И как похожи – и статью, и лицами. Ну красота же?

– Воистину красота, – согласился прозорливый странник Кречет, столько хитрости и сил положивший для блага этой пары.

Витовт, довольный и умиренный, слушал русичей и улыбался. Он даже не сомневался, что молодые все решили сами – свою судьбу решили. Всем на радость. Они с Дмитрием Ивановичем Московским только подтолкнули их к этому шагу.

Глава шестая. Счастливое обручение и дорога на Русь

1

В кафедральном православном соборе Брест-Литовского шла служба. В этот день вел ее сам митрополит Киприан. Василий и Софья стояли у самого амвона, слушали и крестились, за их спинами полукругом встали великая княжна литовская Анна, мать Софьи, богатырь Добрыня, Митька и Амира, православные литовцы. Поделила литовцев вера в Бога аж на три части. Витовт стоял в отдалении, у стены, где притвор переходил в центральную часть храма. Слушал божественную литургию, воодушевленную речь Киприана, читавшего канонические молитвенные тексты, слушал хор, ласкавшие слух и душу голоса певчих. Трудно ему было и католиком числить себя, и одновременно язычником, каким он родился, и внимать хотя бы частью сердца православию. Путаница, каша! И в голове и в сердце. А с другой стороны – и не очень трудно. Даже легко. Потому что Витовт в первую очередь верил в свою власть и силу, в свой древний литовский род и в свой меч, положивший в землю и множество католиков – поляков и немцев, и православных – русичей, московитов да смоленцев, и свих язычников-литвинов – во время затяжной гражданской войны с двоюродным братом. А еще Витовт верил в то, что кто бы там ни был на небесах, Он позаботится и о нем, и о его дочери, и даст все, что им положено по праву рождения. Оттого и гуляла время от времени по резко очерченным губам Витовта, под его густыми усами, самодовольная улыбка – получит он свое, еще как получит! Рядом с ним стоял его родственник и правая рука – князь Иван Ольгимундович Гольшанский, католик по вероисповеданию.

– Красиво поет православный хор, – заметил князь Иван Гольшанский. – Не хуже католического. Что скажешь, Витовт?

– Ангелы поют, да и только, – откликнулся великий князь. – Поскорее бы уже свершилось. Столько стоять на ногах и без движения – тут и околеть можно. У католиков хоть присесть можно.

– Служба – дело нешуточное в обеих церквах. Все должно быть исполнено и прочтено до последнего слова. Таковы церковные правила.

– Потерплю, стало быть, – миролюбиво заключил Витовт. – Не всякий день такое случается.

– Значит, говоришь, влюбились они друг в друга?

– Как молодая кошка с молодым котом в одной корзинке, – едва не хохотнул Витовт. – Усы к усам. Прямо как я с Анной. И как ты с ее сестрой. С первого взгляда. Клянусь душой, все боги им порукой.

Едва служба подошла к концу и все причастились телу и крови Христовой, служители церкви выставили лишних прихожан вон. Остались только свои, но их набралась половина церкви. Киприан взял двух молодых людей за руки и повел их в притвор. Когда Софья проходила мимо отца, тот подмигнул ей, и девушка не смогла скрыть улыбки. Счастьем светилось ее лицо! И лицо его Анны тоже. О лучшем женихе для своей единственной дочери она, русская княжна от рождения, и не мечтала.

Там, у левой стены, под образом Богоматери, Киприан и поставил двух молодых людей лицом друг к другу, а потом повернул их в сторону алтаря. Василий стоял справа, как и положено, Софья слева.

– Смотрите в глаза друг другу, – сказал он, – и