Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

— Смотри, Судоплатов, — погрозил ему пальцем нарком, — головой отвечаешь!

В половине одиннадцатого ночи Берия нудно и невыразительно, словно передовицу в «Правде», читал Сталину отчет Судоплатова о ходе операции «Монастырь». Сталин внимательно слушал, переставляя флажки на большой карте, висевшей за его рабочим столом. Положение на фронте большого оптимизма не вселяло. Флажки все ближе двигались к Волге, к Сталинграду и Кавказу.

— Четыре дня назад сдали Ворошиловск[34], а сегодня и Краснодар оставили!

— Да, тяжело, Коба! Что думаешь делать?

Сталин посмотрел на Берию непроницаемым взглядом, отошел от карты и закурил свою трубку.

— Думаю, самое время в замысле ставки «Ржев — Сталинград» в качестве Тайного фронта ввести третью составляющую — операцию «Монастырь».

— Какова теперь цель?

Сталин несколько раз затянулся, пуская дым, и, вновь подойдя к большой карте, посмотрел на линию фронта.

— Речь теперь, Лаврентий, идет не только и не столько о поимке немецкой агентуры, сколько о крупномасштабной дезинформации стратегического значения. Будем считать это нашим ответом на их «Кремль».

— Понял! В ближайшие день-два доложу свои предложения!

— Хорошо! И вот еще, не пора ли твоему Гейне устроиться на работу? Что он у тебя без дела шляется?

— И куда его? — Берия снял пенсне и, протерев носовым платком, надел обратно.

— Допустим, к Василевскому, офицером по поручениям… — Сталин покачал головой, разглядев сомнения в лице наркома. — А что? Хорошая работа!

— Не спугнем Канариса таким карьерным взлетом нашего агента? — высказал опасения нарком.

Сталин еще пару раз затянулся, пуская кольца сизого дыма, и хитро улыбнулся:

— Для них «крот» в нашем генеральном штабе — подарок судьбы! Мы им поможем. Офицер по поручениям — должность небольшая, но информация, проходящая через его руки, может оказаться бесценной! На том и сыграем.

Глава пятьдесят первая

В дверь позвонили. Татьяна, от волнения запутавшись в домашних тапках, бросилась открывать, но прежде, чем повернуть ключ, остановилась, глубоко вздохнула и, внешне успокоившись, распахнула дверь. У девушки было прекрасное самообладание. От былого беспокойства на лице не осталось даже и тени. Простое любопытство с крохотной долей женского кокетства, присущего любой хорошенькой девушке.

На пороге стояли, поскрипывая новыми кожаными портупеями, два офицера Красной армии: старший лейтенант-летчик и лейтенант-автомобилист. Первые гости с той стороны. Их уже ждали. В квартире напротив находилась группа захвата, а в спальне еще трое оперативников, готовых к любой неожиданности.

«Гости» вели себя слишком настороженно и нервно. Удивительно, что в таком состоянии им вообще удалось добраться до клиники профессора Березанцева, а оттуда до квартиры в Брюсовом переулке и не нарваться по дороге на бдительные московские патрули, весьма поднаторевшие в поимке всякого рода сомнительного элемента, наводнившего столицу после снятия осадного положения.

— Можем мы видеть Александра Петровича Демьянова? — спросил старший лейтенант.

— Проходите. Мой отец звонил по поводу вас. Шура сейчас выйдет.

«Офицеры» нерешительно переступили порог и осмотрелись. Просторная профессорская квартира явно добавляла им робости. Гейне появился в прихожей с радушной улыбкой на лице.

— Прошу вас, господа! Не смущайтесь, будьте как дома!

Острый взгляд разведчика, привыкший все замечать и ничего не забывать, сразу распознал в «старлее» того самого курсанта из «Сатурна», что советовал ему вешаться. Второго гостя Гейне видел впервые. Он крепко пожал руку пришедшим и жестом предложил им пройти в гостиную. Диверсанты гуськом, друг за другом проследовали в указанном направлении и замерли, пораженные. Посередине зала стоял обеденный стол, по меркам военного времени накрытый с царским изобилием!

— Однако, вы здесь не голодаете! — шмыгнул носом молоденький «лейтенант», с нескрываемой завистью осматривая стол.

— Главное, водка есть! — приходя в себя, оскалился «старлей».

— Про спецпайки и спецраспределители, надеюсь, слышали? — с иронией произнес Гейне. — Давайте знакомиться. Меня и мою жену вы уже знаете.

— Шакулов, Иван Ермолаевич, — представился «старлей».

— Иосиф Станкевич… Петрович, — запинаясь, произнес «лейтеха» и, подумав, добавил: — Позывной «Березкин».

— Деньги привезли?

— Все привезли.

Диверсанты выложили из вещмешков на стол оружие, питание к радиопередатчику, шифровальные блокноты и деньги.

— А рация?

Шакулов порылся в кармане и протянул Гейне свернутый вчетверо лист, вырванный из школьной тетради.

— Здесь место с точными координатами, где мы ее спрятали. В Москву тащить не рискнули. И еще на словах: полковник Герлиц желает Максу успешной работы в проведении диверсий против советской власти силами монархистов «Престола». Это все!

— Хорошо, — потер руки Демьянов. — В таком случае прошу за стол. Ночевать сегодня будете здесь, так что расслабитесь.

Изрядно перенервничавшие гости воспользовались предложением Гейне и расслабились, особенно налегая на водку, отчего быстро уснули. Впрочем, уснули бы они в любом случае, поскольку Татьяна предусмотрительно растворила в бутылке лошадиную дозу снотворного. Разморенные гости, не почувствовав подвоха, едва добрались до гостевой спальни, где им постелили кровати.

Как только их богатырский храп достиг дальних уголков большой квартиры, как в спальню заглянули трое оперативников в сопровождении Демьянова. Они аккуратно зафиксировали на фотопленку обоих немецких агентов, сменили боевые патроны в их ТТ на холостые, поставили пустые запалы в гранаты и подменили яды, взятые на случай провала, на безопасные средства, способные вызвать лишь реактивную диарею у любого человека, решившего их применить.

Рано утром, после сытного завтрака и небольшого совещания с Гейне, «офицеры» отправились погулять по Москве. Целью их прогулки было обследование подходящих мест для совершения целого ряда диверсий. Разумеется, служба наружного наблюдения проявила к этой прогулке искренний интерес. Впрочем, не только они одни.

Шакулов и Станкевич неспешно шли по Кузнецкому мосту, внезапно останавливаясь у ничем не примечательных витрин, закрытых с начала войны магазинов и бдительно проверяли улицу на наличие «хвоста», но так и не заметили скромную «эмку», следовавшую за ними от Столешникова. Помимо водителя, в машине находились Павел Судоплатов и Михаил Маклярский.

— Павел Анатольевич, десять дней держать их на свободе считаю нецелесообразным. — Маклярский задернул шторку окна автомобиля и выжидательно посмотрел на начальника.

— Ты, Михаил Борисович, прямо как Берия. Тот мне вчера весь вечер шею мылил: «Смотри, головой отвечаешь. Если группа устроит в Москве диверсию или теракт, не сносить головы!» Теперь ты еще. — Судоплатов коснулся плеча водителя: — Поехали, Сережа.

— Куда, Павел Анатольевич?

— Куда? Домой, конечно, на работу!

Машина резко тронулась с места и проехала мимо диверсантов, которые даже не посмотрели в ее сторону.

— Я, Михаил Борисович, думаю, что десять дней — тот срок, который нас устроит. Немцы успокоятся. Мы проверим их явки и узнаем, не имеют ли они связей еще с кем-то кроме «Престола». Десять дней — в самый раз, — повторил он убежденно.

Через десять дней их тихо взяли на конспиративной квартире. Станкевич не сопротивлялся. Кажется, он вообще был рад