Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

Ильин бросил на Демьянова удивленный взгляд:

— Она следит за тобой? Так не пойдет. Чего доброго, заявит. Необходимо исключить любой фактор риска, поэтому ситуацию с твоей матушкой надо решать незамедлительно.

Ильин говорил непривычно резко. После его слов Демьянов внутренне напрягся и с тревогой посмотрел на всегда мягкого и благоволившего к нему начальника…

Утром на кухне Марию Николаевну, как всегда, первой встретила Пижонова, державшая толстыми и плотными прихватками горячий чугунок с каким-то неаппетитным на вид варевом. Она задержалась на кухне лишь потому, что услышала чьи-то шаги, а свежая новость, которой она спешила поделиться с соседями, жгла ей нутро сильнее, чем горячий чугунок руки.

— Николавна, слышала, что фашист проклятый делает? Ночью целый завод взорвал!

— Где? — холодея от предчувствия беды, спросила Мария Николаевна, несмотря на то что давно зарекалась общаться с Пижоновой.

— Да тут, рядом. «Манометр». У моей знакомой там муж ее свояченицы токарем работает. Сказывает — жуть! Все в труху!

— Бомбежка?

— Какое там, диверсанты, сволочи!

— Вот зачем вы говорите то, чего не знаете? — вступила в разговор маленькая и угловатая, как подросток, студентка Тося. — По радио передавали. Не взорвали, а подожгли. Пожар к утру потушен, но завод пока не работает. Ремонтируют.

— Ты, свисток, молчи! — отмахнулась от девушки Пижонова. — Много твое радио знает! Говорю, взорвали!

— Пижонова, кончай панику сеять!

На кухню, стуча деревянным протезом, зашел дядя Миша «Артиллерист», потерявший левую ногу где-то под Вязьмой.

— «Манометр» — это что? Это в первую очередь мины и прочее вооружение. Если бы все в труху, то от тебя здесь одна резинка от «семейников» осталась.

— Тебе какое дело до моего гардероба, Джон Сильвер колченогий? Жену свою учи!

— Ах ты, чувырло братское! Кулацкая твоя рожа! — влезла в разговор разъяренная жена инвалида. — Миша — бывший артиллерист. Он знает, что говорит! Вот и в газете пишут: пожар!

Скоро спор охватил всех обитателей коммунальной квартиры, а последствия диверсии разрослись до катастрофы городского масштаба, и никому из спорящих на кухне соседей не было ведомо, что ночью на заводе «Манометр» сгорели старые складские помещения, которые по плану реконструкции должны были быть снесены еще в 1940 году. Тогда война помешала, теперь она же и помогла!

Мария Николаевна тихо и незаметно оставила спорящих соседей выяснять, кто из них обладает наиболее полной и достоверной информацией о ночном происшествии. Она зашла в свою комнату и, упав на колени перед маленькой иконкой Богородицы, висевшей на стене, принялась истово молиться.

Глава сорок восьмая

Ровно за три дня до назначенного германским командованием начала операции «Блау» на участке 93-го стрелкового полка 76-й стрелковой дивизии 21-й армии Юго-Западного фронта произошло событие, которое, как полагают, могло бы повлиять на ход всей летней кампании 1942 года на советско-германском фронте. Впрочем, тут неплохо бы вспомнить, что история не знает сослагательного наклонения. Могло ли, нет ли — утверждение спорное, уводящее мысль в область фантазий, ограниченных лишь богатством воображения и способностью вольной интерпретации реальных событий. Как бы то ни было, малозначимый на первый взгляд инцидент произвел эффект разорвавшейся под ногами бомбы менее чем за сутки, став предметом серьезных обсуждений в высших штабах Германии и Советского Союза, с личным участием в них как Сталина, так и Гитлера.

Утором 19 июня 1942 года майор Иоахим Рейхель, начальник оперативного отдела штаба 23-й танковой дивизии, на легком связном самолете «Физелер Шторх» вылетел на командный пункт 8-го армейского корпуса, находившийся в деревне Панково, в 18 километрах от Волчанска. Майор намеревался лично осмотреть район марша и дислокации своей дивизии в преддверии предстоящего наступления. Необычным в этом рутинном деле было то, что майор имел при себе планшет с совершенно секретными документами и картами, касающимися начала операции «Блау».

То, что немецкий штабист взял с собой в самолет документы такой важности, противоречило строжайшим правилам хранения совершенно секретных материалов. Но в тот момент он, видимо, не придал большого значения пункту инструкции, запрещавшему брать с собой подобные документы, так как не имел цели лететь через линию фронта, а собирался отправиться в штаб корпуса, находящийся в тылу немецких войск.

Из-за дождя, размывшего грунтовое покрытие, пилот самолета, обер-лейтенант Дехант, получил от командира 6-й эскадрильи 13-го авиаполка указание садиться не в Панкове, а на полевом аэродроме 4-й авиагруппы ближней разведки, откуда Рейхеля должны были далее довезти до места назначения на легковой автомашине эскадрильи. В 9:30 утра, согласно полетному заданию, самолет взлетел с аэродрома Харьков-Северный и пропал без вести.

Обоих офицеров, находившихся в нем, живыми больше никто не видел.

Если быть кратким, то спустя 40 или 50 минут после вылета самолет был сбит за линией фронта в расположении 93-го стрелкового полка, а совершенно секретные документы, взятые с собой майором Рейхелем, попали в руки советских солдат. Но если разбираться в деталях, то открываются совершенно невероятные события, сложившиеся в загадку, так и оставшуюся не решенной со временем.

В штабе 23-й танковой дивизии было известно, что майор Рейхель вылетел в район Волчанска по служебным делам. В штабе 40-го танкового корпуса, куда входила 23-я танковая дивизия, вылет Рейхеля и вовсе прошел незамеченным. Тревога поднялась лишь во второй половине дня. Командир 40-го танкового корпуса генерал Штумме по прозвищу Шаровая Молния в 17:00 позвонил в штаб 336-й пехотной дивизии, где передовой артиллерийский наблюдатель в 10 часов утра заметил в дымке начинающегося жаркого дня «Физелер Шторх». По его словам, самолет накренился и нырнул в низкую облачность, а затем в итоге, когда над всем районом загремела мощная летняя гроза, сел поблизости от позиций русских.

Однако поиски пропавшего «Физелер Шторха» начались только с половины четвертого утра 20 июня, а первый письменный доклад о чрезвычайном происшествии и вовсе был послан в штаб 6-й немецкой армии в 4:20. В нем сообщалось, что майор Рейхель не прибыл к месту назначения, а самолет с ним обнаружить не удалось, и это при том, что примерное место падения было известно командованию корпуса с пяти вечера предыдущего дня. В стане немцев царила полная паника. Именно страхом, а не какими-либо иными соображениями объясняются невероятные истории о героическом штурме усиленной роты 686-го пехотного полка 336-й пехотной дивизии русских позиций в районе падения самолета у поселка Белянка. Причем «победно» штурмовали они позиции русских зачем-то два дня подряд. Во второй раз в болотистый овраг в двух километрах юго-восточнее села Сурково штурмовая рота взяла с собой в бой обер-лейтенанта Франка из 6-го авиаотряда разведки (для опознания летчика), штабс-врача Роукса из штаба авиагруппы (для экспертизы тел),