Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

а сам он при этом оставался на свободе. Демьянов и сам не раз разрабатывал таких персонажей и в Питере, и в Москве. Он понимал, что в качестве руководителя «Престола» Садовской был удобен, но опасен, как незнакомая змея. Не знаешь, укусит ли и смертелен ли яд.

Оставив эмоции у порога Преображенской церкви, Гейне вошел в квартиру Садовского, привычно собранный и готовый к работе. Его встретили как римского триумфатора или вестника, принесшего благую весть. В квартире находились все посвященные в цели «Престола». Сам Борис Садовской, Надежда Ивановна Воскобойникова, Глебов, профессор Сидоров (он же — Старик) и его жена Вера Сергеевна (она же — Мир). Эти пришли скорее для контроля ситуации и параллельного отчета.

— Батенька мой, — восторженно ревел Садовской, катаясь вокруг Демьянова на своей коляске. — Как же я рад вас видеть! Неужели прямо с той стороны?

— Не совсем. Чтобы не вызвать подозрений, две недели пришлось добираться до Москвы окольными путями.

— Понимаю! А как решили вопрос с командировкой?

— Тут все просто, — отмахнулся Гейне. — Борис Александрович, отец Тани, все сделал через свои связи. Так что я чист!

— Великолепно! Ну, рассказывайте о главном! Как все прошло?

Демьянов торжественно осмотрел всех присутствующих, сидевших за столом, затаив дыхание, и широко улыбнулся:

— «Престол» очень заинтересовал германское руководство. Нам поверили.

В комнате раздались аплодисменты и радостные возгласы.

— Абвер для начала поставил перед нами несколько задач. — Гейне вытащил из внутреннего кармана листок бумаги и развернул его.

— Вы что же, — с осуждением покачал головой Сидоров, — с этой бумажкой через линию фронта?

— Ну что вы, Алексей Алексеевич, это я час назад дома записал. По памяти. Соблаговолите!

Он протянул бумагу Садовскому. Тот с каким-то благоговением принял ее, точно это был наградной лист от Верховного командования вермахта.

— Тут всего четыре пункта, и ничего про будущее России! — удивился поэт.

— Борис Александрович, по-моему, вы торопитесь, — покачал головой Гейне. — Вы же сами говорили: «Сейчас ждать и быть готовым, а как падет советская власть, выступить с категорическим принятием немецкого руководства на первое время и начать исподволь агитацию за установление монархии…»

— Ради бога, — не выдержав, вступил в их спор Глебов, — что там за четыре пункта?

— Прошу прощения, господа! — встрепенулся Садовской. — А пункты такие: первый — активизировать антисоветскую пропаганду среди населения, всячески восхваляя гитлеровскую армию и «новый европейский порядок»; второй — вести агитацию за немедленное окончание войны; третий — развернуть диверсионную и саботажническую деятельность; и четвертый — приступить к созданию подпольных ячеек организации в промышленных и областных городах СССР.

— Ну что же? Толково, — согласился профессор Сидоров и повернул голову в сторону все время молчавшей жены: — Не правда ли, Верунчик?

Женщина молча согласилась, ограничившись простым кивком головы.

— Кстати, Борис Александрович, стихи я ваши перевел и передал германскому командованию. А ваше письмо, Василий Петрович, увы, сгинуло где-то в смоленском концлагере!

На лице Глебова промелькнула тень разочарования, но, увидев ревниво-подозрительный взгляд Садовского, он натянуто рассмеялся и замахал на Гейне руками:

— Ну что вы, Александр Петрович, эка безделица! Это я так… просто…

Садовской, отвернувшись от Глебова, громко прочистил горло и по-отечески строго посмотрел на Гейне.

— Дорогой Саша, я считаю, что нам стоит подумать сразу перейти к третьему пункту и провести своими силами большую диверсию, чтобы оправдать доверие германского руководства.

Гейне снисходительно улыбнулся и кивнул головой:

— Я уже думаю над этим, Борис Александрович. Есть люди и есть средства, и скоро о нашей акции возмездия заговорит вся Москва!

Глава сорок шестая

«Докладная записка начальника 4-го управления НКВД СССР П. А. Судоплатова заместителю народного комиссара внутренних дел СССР В. Н. Меркулову о результатах направления в спецорганы противника агента Гейне от имени легендированной организации "Монастырь".

15 января с.г. за линию фронта на Гжатском направлении по агентурному делу «Монастырь» был переброшен агент 4-го управления НКВД СССР Гейне под видом курьера существующей в Москве церковно-монархической группы.

Направляя нашего агента к немцам от имени организации, мы имели в виду следующие задачи:

1) создать канал, по которому можно будет забрасывать нашу специальную агентуру в Германию и на оккупированную территорию;

2) дезинформировать германское командование о положении в СССР;

3) выяснить круг вопросов, интересующий германскую разведку в СССР.

Находясь на оккупированной территории, Гейне побывал в Гжатске, Смоленске и Минске.

По окончании обучения в Борисовской разведшколе абвера (Сатурн) Гейне с минского аэродрома на самолете был доставлен на нашу территорию и сброшен на парашюте в районе Рыбинска Ярославской области. Вместе с Гейне в самолете следовал германский разведчик-радист с рацией, под кличкой Краснов, прошедший специальную подготовку в Варшавской разведывательной школе. На основании информации от Гейне принятыми УНКВД по Ярославской области мерами Краснов был обнаружен, арестован и доставлен в Москву.

Гейне получил задание Смоленского разведывательного пункта вести на нашей территории активную военно-политическую разведку.

Согласно легенде, Гейне сообщил немцам, что организацией, от имени которой он послан, сконструирован в Москве радиопередатчик, который не может действовать из-за отсутствия кварцев. Перед отъездом немцы вручили Гейне кварцы и телеграфный ключ, прося наладить регулярную работу передатчика. Для того чтобы Гейне мог сам работать на передатчике, его обучали в Смоленске два немецких инструктора-радиста. Для передачи разведывательных сведений по радио немцы снабдили Гейне двумя шифрами и позывными.

Обер-лейтенант из Смоленского разведывательного пункта, который непосредственно работал с Гейне, обещал для развертывания диверсионной работы прислать в Москву необходимое оружие, взрывчатые вещества и специальных людей.

В качестве явки для германской агентуры, которая будет направлена в Москву, Гейне сообщил немцам заранее подготовленный нами адрес отца его жены.

Гейне отмечает большой интерес, проявленный работниками Смоленского разведывательного пункта, в отношении формирования кавалерийских частей Красной армии и наличия войск союзников на Западном фронте, и в частности в Москве. Кроме того, немцы настойчиво просили Гейне регулярно информировать их о результатах бомбежки Москвы, точно указывая, где упали и что разрушили германские бомбы.

В Гжатске, Смоленске и Минске Гейне собрал заслуживающие внимания военно-политические разведывательные данные.

В связи с тем что посылка Гейне за линию фронта дала положительные результаты, позволяющие рассчитывать на реализацию всех намеченных нами по этой легенде задач, целесообразно дальнейшую игру с германской разведкой продолжать. В целях укрепления легенды и положения Гейне в германских разведорганах следовало бы в ближайшие дни начать регулярную передачу немцам дезинформационных материалов.

Начальник 4-го управления НКВД СССР

ст. майор госбезопасности Судоплатов».

Меркулов закончил читать докладную записку и посмотрел на стоявшего перед ним Судоплатова поверх листа бумаги:

— Когда планируешь начать игру?

— Сегодня вечером, Всеволод Николаевич.

— Добро! Учти, Павел Анатольевич, эта операция на особом контроле у Верховного. Кто в курсе всей операции?

— Начальник второго отдела Ильин и начальник второго отделения второго отдела Маклярский…

— И