Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

— Пусти, фараон, — хрипло орал беспризорник, выкручиваясь, словно скользкая пиявка. — Права не имеешь! Я жрать хочу!

Шедшая сзади плачущая женщина в сердцах отвесила юному подхалузнику[33] звонкий подзатыльник.

— Изверг! Карточки украл, а у меня трое таких, как ты. Чем бы я их месяц кормила?

— Титькой! — осклабился тот, без малейшего сожаления глядя на несчастную женщину.

Второй подзатыльник прилетел ему уже от строгого милиционера. Этот лещ был, видимо, более чувствительный, чем от обворованной тетки. Беспризорник буквально завыл, матерясь как пьяный сапожник:

— Отпусти, гнида! Права не имеешь ребенка бить!

Так он орал, пока милиционер не затащил его в двери районного отделения милиции.

Татьяна Березанцева проводила шумную компанию жалостливым взглядом и свернула с улицы Горького в Брюсов переулок. В переулке было спокойней. Народу меньше. Мимо прошел военный патруль: старлей и двое старшин в морской форме с автоматами за плечами.

У англиканской церкви Святого Андрея стояла группа американских солдат. Они о чем-то разговаривали и громко смеялись. Двое из них снимали здание собора на свои фотоаппараты, обмениваясь репликами. К тротуару были небрежно припаркованы офицерский «Виллис» и грузовой пятитонный «Додж». Татьяна, со стопкой книг по режиссуре кино, перевязанных грубой бечевкой, спокойно прошла мимо, не удостоив их взгляда. С недавних пор их нахождение в столице перестало вызывать удивление у москвичей. Американцы проводили стройную фигуру красивой девушки долгими, весьма сальными взглядами. Кто-то даже присвистнул от восхищения и что-то прокричал вслед. Но Березанцева не обернулась и после этого. Она просто вошла в свой подъезд.

Татьяна открыла дверь квартиры и по привычке повернула выключатель в прихожей. Выключатель щелкнул вхолостую. Электричество в городе включалось для населения лишь на некоторое время. Впрочем, днем потребность в освещении не являлась насущной необходимостью. Татьяна скинула с ног жесткие и тесные туфли. Запрыгнула в мягкие домашние тапки отца и подняла глаза на вешалку. На пустой вешалке, на крайнем от двери рожке, висел белый вязаный шарф. Захлебнувшись от волнения, она бросилась в гостиную, теряя по дороге тапки, и, словно завороженная, остановилась на пороге.

У окна, спиной к двери, стоял Демьянов и всем телом опирался на металлическую трость. Библиотечные книги по режиссерскому мастерству с грохотом выскользнули из рук. Татьяна со стоном осела на пол.

— Ой, Шурка! Живой!

Демьянов обернулся и, сильно хромая, бросился к жене. Он сел перед ней на колени и осыпал лицо поцелуями.

— Танюша, милая, любимая!

— Ты? — словно не веря себе, спросила она. — Это правда ты?

— Я! Я же обещал вернуться, вот и вернулся!

— Живоооой! — по-бабьи завыла Татьяна и, заливаясь слезами, обняла мужа за шею, спрятав заплаканное лицо в складках одежды на его груди.

Глава сорок третья

Гейне сидел на конспиративной квартире в бывшем доме «Сахаротреста» на 2-й Тверской-Ямской и добрую половину дня писал отчет о своей «командировке». Огромная вереница людей и событий. Имена, фамилии, обрывки биографий и личные истории, которые разведчик держал в памяти, все это время требовали вдумчивого осмысления и последовательного переноса на листы бумаги, лежащие перед ним. Сам по себе процесс этот был долгим и утомительным. Его холодный разум, словно механический арифмометр, без видимого напряжения выдавал информацию обо всем, когда-либо виденном и слышанном, но вот облечь это в литературную форму, благоприятную для прочтения, оказалось делом непростым.

Дверь в комнату со скрипом отворилась. Судоплатов одним взглядом окинул помещение и, перешагнув порог, направился прямо к Демьянову, подскочившему при его появлении и вставшему навытяжку.

— Творишь? — ехидно спросил, пожимая руку.

— Отчет… — болезненно ухмыльнулся Гейне, почесывая затылок.

— Ну-ну.

Судоплатов взял со стола лист, исписанный четким красивым почерком и прочитал вслух:

— Меня проводили в ту же комнату, где допрашивали. Там был накрыт стол, сервированный для ужина. Старший по чину офицер обратился ко мне, радушно приглашая за стол: «Господин Александр, коньяк, водочка. За успех! Будем вместе работать. Вам некоторое время придется побыть в концлагере, куда мы отправим вас завтра». Тут же начался инструктаж. Он подействовал на меня так, как шпоры на скакуна. Значит, игра началась…

Судоплатов положил отчет обратно и с веселым лукавством посмотрел на Гейне:

— Ты, Саша, часом, романы писать не пытался?

— Вам легко смеяться, Павел Андреевич, — насупился разведчик.

— Ладно, Саша. — Судоплатов похлопал по спине расстроенного подчиненного. — Пиши как получится. Скажу тебе как на духу, словоблудие высокими штилем — первый признак в кровь стертого диваном натруженного зада. Нам с тобой сие не грозит. Разве что на пенсии, и то вряд ли!

Судоплатов вдруг стал серьезным.

— В общем, Демьянов Александр Петрович, прозвучал ты знатно! Информация твоя заинтересовала самого товарища Сталина. Теперь он лично будет наблюдать за ходом операции «Монастырь», за тобой и твоими подопечными из «Престола». У него, как выяснилось, есть какие-то особые мысли по этому делу. Понимаешь?

— Так точно!

— Ни черта ты не понимаешь, — отмахнулся Судоплатов, — и я тоже. Но суть дела не меняет. Абвер заглотил наживку, надо подсечь, чтобы не сорвался. Краснова твоего живым взяли. Отстреливался, гад, до последнего патрона, теперь молчит как рыба об лед! Может, и к лучшему? В одном из сеансов сообщишь, что радист в назначенный срок на встречу не вышел. Попросишь новую рацию и деньги. Только не подделки, а настоящие. Пусть абвер немного потрудится на пользу Красной армии. С Маклярским обсудите список «хотелок» наших немецких заказчиков, будем исполнять по мере возможности и ждать гостей с той стороны.

— А что с «Престолом»? Мне надо отчитаться перед Садовским.

— Через две недели. За твоей квартирой могут следить. Пока сиди дома и носа не высовывай. Мы подстрахуем.

— Так немцы могут и в Новодевичий заглянуть.

— Монастырь тоже под присмотром. Да и что наши заговорщики могут рассказать? Что ждут немцев и воцарения на престоле нового царя? Об этом и ты сообщил. Абвер в курсе. К тому же эти монархисты — немощные старики. Если немцы проникнут за ворота монастыря, они только лишний раз убедятся в этом.

Судоплатов в задумчивости еще раз взял со стола недописанный отчет Гейне: «…Утром явились мои инструкторы, Вилли и Юзеф. Здесь, в квартире старика профессора, мы приступили к занятиям. Изучали тайнопись, шифровку и радиодело. Занимались целыми днями. Кормили нас обедом и выдавали бутылку немецкой водки…»

— Ну и как, тяжело было учиться в немецкой разведшколе?

— Труднее всего было скрывать, что я умею работать на телеграфном ключе, товарищ старший майор государственной безопасности, — улыбнулся Гейне.

— Понятно, — кивнул Судоплатов и, не прощаясь, направился к двери. — Работай. Не буду