Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

— Понял!

— Что-то еще? — Меркулов положил документ в папку и прихлопнул ее ладонью.

— Что с армией? Без них не получится.

Меркулов согласно кивнул, словно ожидал вопроса.

— Я в курсе. Со стороны Генштаба к операции подключится заместитель начальника оперативного управления полковник Штеменко.

— Я с ним незнаком.

— Вот и познакомитесь. Меня заверили, что никто не подготовит более тщательного, продуманного и эффективного содержания радиограмм для нашего Гейне.

На этом разговор закончился.

…Около семи часов вечера Гейне сел на Курском вокзале в пригородную электричку курского направления и сорок минут спустя вышел на платформе «46 километр». Все это время его вела наша служба наблюдения, но ничего подозрительного по дороге ею замечено не было. Сойдя на платформу, Гейне, беспечно помахивая небольшим чемоданчиком, оклеенным коричневым гранитолем, перешел на другую сторону путей и, пройдя три дома по Станционной улице, зашел в ничем не примечательный двор, с опасно покосившимся на проезжую часть забором. Во дворе перед избой, выкрашенной в ядовито-зеленый цвет, сидела уже немолодая женщина с простым крестьянским лицом, перебирала крупный красно-белый редис, связывая его в пучки по десятку штук, и бросала пучки в большую плетеную корзину.

— Добрый вечер, Пелагея Захаровна! Скажите, дома ли Миша?

Женщина не очень приветливо посмотрела на Демьянова и вытерла грязные руки о фартук.

— А где ему быть? Знамо дело, дома. Заходи. Давно тебя не видно было!

— Все некогда, — отмахнулся Гейне. — Дела, заботы!

— Ну да, ну да, — безразлично покачала головой агент Пелагея Захаровна и вернулась к редиске.

В большой комнате с настоящей русской печью за тяжелым обеденным столом сидел капитан государственной безопасности Михаил Борисович Маклярский и выжидательно смотрел на вошедшего.

— Здравия желаю, Михаил Борисович!

— Все нормально? Обошлось без происшествий? — вместо ответного приветствия спросил тот.

— Так точно!

— Это хорошо! Садись, готовься. Через десять минут начнем.

Маклярский посмотрел на часы и откинулся спиной к стене.

Демьянов между тем достал из чемодана свою самодельную рацию и быстро подготовил ее первой к работе.

— Ну что? — азартно потер ладони Маклярский. — Пора прикармливать!

— Не понял? — удивился Гейне.

Маклярский снисходительно улыбнулся:

— Ты рыбной ловлей увлекаешься, Саша?

— Не то чтобы сильно, — помялся тот, — зато есть люблю!

— Понятно.

Маклярский встал из-за стола, подошел к стене, на которой тикали старинные ходики с кукушкой, и по привычке сверил время со своими часами.

— Чтобы поймать хорошую рыбу, сперва ее надо прикормить, а потом дождаться и в нужный момент подсечь, но так, чтобы не сорвалась…

В настенных часах затрещал механизм и из-за раскрывшейся дверцы выскочила кукушка.

— Кончать лирику, — сам себе приказал Маклярский и, вернувшись к столу, выложил перед Гейне текст донесения. — Начинаем!

Разведчик включил передатчик. Сначала от Гейне ушел к немцам юстировочный сигнал настройки, затем специальный, означавший, что он вышел на связь без контроля. И только потом пошла сама передача: «Сбросили в районе Рыбинска, оттуда с трудом добрался в Москву. Ваши указания о работе переданы руководству. Никого пока не присылайте, контроль всюду усилен. Слушайте меня между 15-м и 20-м этого месяца. Сообщаю о недостатке бумаги для листовок, оружия, взрывчатых веществ и денег. Капитан».

Ответ пришлось ждать две недели. «Сатурн» сообщал: «Передача должна быть короче. Долгая передача вам опасна. Только раз в неделю вызывайте нас. Материал для пропаганды и деньги мы приготовим. Просим подыскать место для сброса с самолета требуемого «материала». Нам интересно формирование новых частей, транспорт с отметкой направлений, даты, грузовые колонны».

Ответ «Сатурна» означал, что только теперь начиналась настоящая игра!

Глава сорок седьмая

Далеко за полночь Мария Николаевна возвращалась домой, трясясь на жесткой скамейке пустого в столь поздний час 33-го трамвая. После того как в январе отменили осадное положение и в городе вновь общественный транспорт заработал по довоенному расписанию, задерживаться на работе превратилось у нее из служебной необходимости в личную потребность. Работала она в машбюро филиала знаменитого ЦАГИ, расположенного на улице Радио. Работы было много, но не настолько, чтобы превращать ее в каторгу. Просто душевные переживания и источающее чувство тревоги лучше всего было скрывать в одиночестве, с головой окунувшись в работу.

Благо такая возможность существовала, поскольку начальство относилось к такому поведению трудолюбивой сотрудницы с пониманием и не задавало лишних вопросов.

Путь ее лежал через Сыромятнический проезд и Костомаровский переулок к Курскому вокзалу, а дальше либо пересесть на «Букашку», круглосуточно курсировавшую по Садовому кольцу, либо пройти полчаса пешком до дома. Маршрут был привычен и не вызывал неудобств.

На этот раз за две остановки до конечной в свете ярких трамвайных фонарей ей показалось, что в кабине автомобиля, свернувшего на Нижнюю Сыромятническую улицу, она увидела сына. Александр сидел рядом с водителем и курил неизменные папиросы. Она могла поклясться, что не ошиблась. Заинтригованная этим обстоятельством, женщина вышла на пустынной остановке и направилась вслед уехавшему автомобилю.

Не пройдя и сотни метров, Мария Николаевна увидела группу людей, собравшихся у старой проходной завода «Манометр». Материнское сердце не могло обмануться. Женщина сразу узнала сына. Александр вместе с невысоким мужчиной в круглых роговых очках о чем-то договаривались с вахтером у проходной. Вахтер вел себя крайне подозрительно. Он все время кивал головой, точно соглашался со всем, что ему говорили, а под конец и вовсе встал навытяжку и отдал честь, после чего человек в роговых очках призывно махнул кому-то рукой. В следующую секунду из припаркованной у завода полуторки несколько здоровых парней в штатском вытащили тяжелые ящики и в сопровождении охранника занесли их на территорию завода.

— Саша! — громко позвала сына Мария Николаевна.

Демьянов и его спутник одновременно повернулись на голос, переглянулись и как ни в чем не бывало направились к легковой машине, припаркованной рядом с полуторкой.

— Саша! — еще раз крикнула растерявшаяся женщина и прибавила шаг, желая догнать сына, который в этот момент почему-то оглох и ослеп, не замечая собственную мать. — Саша, стой!

С тем же успехом можно было кричать против ветра. Ее словно не слышали. Мужчины просто сели в машину. Мотор взревел, и черный воронок, шурша шинами, покатил, ускоряясь, в сторону Сыромятнической набережной. Спустя считаные секунды он исчез за поворотом, оставив Демьянову в полном недоумении относительно произошедшего.

Выехав на Яузу, Ильин и Гейне перевели дух и расслабились.

— Чуть не попались, — с улыбкой покачал головой Ильин. — Вот скажи мне, крестник, что твоя матушка тут делала?

— Не знаю, Виктор Николаевич, но могу узнать!

— Не надо. Как ты с ней объясняться будешь? Спалишь контору! Пусть лучше с Садовским наблюдениями поделится!

— Не