Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

Примечательно в этой истории то, что оба раза Красная армия даже не заметила героического штурма своих позиций немецкой пехотой, поддержанной артиллерией и самолетами. В оперативных сводках 76-й стрелковой дивизии нет никаких сообщений о немецких атаках ни 20, ни 21, ни 22 июня. Сообщалось лишь о концентрации подразделений противника и активной авиаразведке. Есть в документах 76-й стрелковой дивизии сообщение о без вести пропавших 21 июня 9 военнослужащих 93-го стрелкового полка, перечисленных пофамильно. А также политдонесение батальонного комиссара 76-й стрелковой дивизии Русова, который писал: «…Доношу, что 22 или 23 июня немцами был украден труп немецкого летчика-майора, который разбился при падении немецкого самолета, подбитого бойцами 93 с.п.

19 июня. Труп был зарыт возле места падения самолета вблизи переднего края обороны. Следует полагать, что труп выкрала просочившаяся войсковая разведка противника…»

Началось 24 июня. В четыре утра немцы силами до двух полков пехоты с 40 танками при поддержке сильного артиллерийского и минометного огня и бомбардировочных действий авиации перешли в наступление на рубеже Белянка и к 14 часам дня овладели ею. Немцы атаковали именно те наши батальоны и роты, которые находились в районе поселка Белянка. Возможно, они имели целью захват всей территории вокруг места падения «Шторха». Что же так напугало командование вермахта? Что было в том планшете майора?

А было там всего одиннадцать документов, бо́льшая часть которых относилась к начальной стадии операции «Блау». Когда генерал Штумме по прозвищу Шаровая Молния только размышлял, как ему доложить о происшествии вышестоящему начальству, документы уже находились в штабе Юго-Западного фронта. Еще не начались поиски пропавшего самолета, а маршал Тимошенко уже докладывал Сталину и Василевскому о захваченных немецких документах во время телеграфных переговоров со Ставкой.

— Перехваченные документы с плановыми действиями противника не вызывают сомнений, — доложил он Сталину в разговоре, состоявшемся в ночь на 20 июня по прямому проводу.

Сталин, видимо, тоже склонялся к мысли, что документы Рейхеля подлинные. Однако он считал, что наступление на юго-западном направлении — это лишь один из многих ударов, которые немцы собираются нанести в первую годовщину войны, и гораздо больше беспокоился за московское направление, где, как он думал, немцы нанесут главный удар. Операция «Кремль» продолжала успешно работать на вермахт.

Среди бумаг, попавших в руки советского командования, были: приказ о наступлении 40-го танкового корпуса в районе Волчанска; ориентировка для командиров дивизий с описанием их задачи, а также задачи 40-го танкового корпуса и всех его соседей — 4-й танковой армии, 8-го армейского корпуса и Венгерской армии; приказ о выступлении маршем в район исходных позиций; намерения корпуса о дислокации дивизий и проведении боевых действий; карта масштабом 1:100 000 с нанесенной обстановкой и оперативными пометками; аэрофотоснимок Оскольского участка; аэрофотоснимок района Варваровка и к северо-востоку от него; план схемы передислокации частей корпуса в исходные районы для наступления с указанием дат и времени. И еще ряд менее значимых документов.

Особенно подробно в документах была расписана задача 40-го танкового корпуса. На первом этапе операции корпусу надлежало наступать частью сил из района Волчанска в общем направлении на Волоконовку и Старый Оскол, с тем чтобы у Старого Оскола соединиться с войсками 4-й немецкой танковой армии, наступающей из района Щигры, и замкнуть в кольцо окружения значительную группировку советских войск.

* * *

В дальнейшем эти части должны были стать авангардом 6-й полевой и 4-й танковой армий, коим предстояло вести наступление дальше — вдоль реки Дон на юго-восток. Карта, в свою очередь, подробно отображала расположение немецких дивизий, противостоящих Брянскому и Юго-Западному фронтам. Но очевидно, что всю группировку немецких войск, весь замысел операции «Блау» документы и карты, захваченные у майора Рейхеля, не раскрывали.

Из захваченной директивы было известно, что немцы намеревались начать наступление 22 июня. Для осуществления этих намерений они сосредоточили на стыке наших 13-й и 40-й армий свыше четырнадцати пехотных дивизий, три танковые и три мотодивизии. А на подходе были еще семь пехотных дивизий и одна танковая. К сожалению, в документах обозначалось лишь общее количество дивизий, предназначенных для наступления в первом эшелоне, но отсутствовали данные о танковых и моторизованных соединениях, прибывавших на театр военных действий. А это еще 650 танков.

Наши войска готовились к ожидаемому удару. Отрабатывалось взаимодействие. Меняли места дислокации штабы и армейские управления. 22 июня прошло в тревогах и заботах. На новых КП отдавались последние указания. Но кончилась ночь, минуло утро, истек день, а фрицы не наступали. Появились сомнения в подлинности оперативной директивы, захваченной у немецкого офицера. Высказывались предположения, не является ли этот документ хорошо продуманной дезинформацией. В ожиданиях прошло еще пять дней, и штаб фронта, уже не ожидая противника, опять обратился к плану Орловской наступательной операции.

И никто не догадывался, что в стане врага все это время царили еще бо́льшие тревога и волнение. Встал вопрос об отмене всей операции. Подгоняло время. Кончался июнь, и для активных операций до наступления распутицы и холодов оставалось всего 3–4 месяца. Но командующий группой армий «Юг» фельдмаршал фон Бок и командующий 6-й немецкой армией генерал Паулюс выступили против отмены. Заряженное орудие должно было выстрелить. После обсуждения ситуации с руководством вермахта Гитлер приказал начать операцию согласно плану. Была изменена только дата. Для группы армий «Вейхс» это был день 28 июня, для 6-й армии с 40-танковым корпусом — 30 июня.

Немецкое командование после 22 июня осуществило ряд контрмер, призванных нейтрализовать или хотя бы уменьшить ущерб от утери секретных документов по операции «Блау». В 6-й армии были передислоцированы многие дивизии и их штабы, сменены пароли, изменены направления марша дивизий в исходные районы для наступления и сроки их выдвижения. По некоторым дивизиям были изменены направления удара. Но в целом изменить что-либо главное в плане операции было уже невозможно.

Ночь на 28 июня 1942 года прошла тихо, а на рассвете немцы перешли к активным действиям. Они ударили именно там и именно так, как планировали и как это было расписано в подробном меморандуме генерала Штумме, найденном в планшете погибшего майора. Это стало тем более очевидно спустя три дня после начала наступления.

Фельдмаршал фон Бок, используя слабость советской обороны на юге и захватив стратегическую инициативу, начал развивать наступление согласно ранее разработанному плану «Блау» со стремительным выдвижением к Воронежу, Ростову-на-Дону, Волге и дальше — на Кавказ. 28 июня 4-я танковая армия Гота устремилась к Дону; 7 июля немцы заняли правобережную часть Воронежа; 23 июля пал Ростов. Однако при этом врагу все же не удалось реализовать свой план полностью — окружить и уничтожить основные силы Юго-Западного и Южного фронтов Красной армии.

Операция «Блау» представляла