Храм Фортуны - Элоди Харпер

настаивает на том, чтобы пойти на берег и оценить волны. Они следуют за ним, поскальзываясь и оступаясь на пути к краю гавани. Даже не видя, что там вдалеке, Амара понимает, что в черных просторах моря спасения не найти. Мало того, что волны всё еще слишком яростны и высоки, чтобы пускаться в плавание, так еще и корабли завалены обломками, из-за которых береговая линия, похоже, отступила от гавани. И пусть примерно этого они и ожидали, но разочарование все равно сокрушительное. Какой-то частичкой разума Амара осмелилась представить, как она усаживает Руфину на корабль, как Плиний собирает их всех вместе, а затем приказывает своим людям отплыть в безопасный Рим.

Похоже, все цеплялись за одну и ту же фантазию. И теперь они стоят, сжимая в руках факелы, и смотрят на Плиния, как дети на родителя, как будто у адмирала, вопреки всему, есть ответы на все вопросы. Он открывает рот, пытаясь что-то сказать, но вместо этого заходится кашлем, на этот раз неудержимым. С ужасом Амара осознаёт, что его тело бьют судороги. Он не может дышать. Один из рабов поддерживает его, пока Плиний силится вздохнуть.

– У адмирала приступ астмы, – кричит Амара. – Ему нужно больше места. Ему нужен отдых.

– Здесь? – восклицает Помпониан, и на его лице отражается страх. – Здесь не место для отдыха!

Один из матросов, охраняющих корабли, расстилает покрывало, и Плиний садится, как будто ноги его больше не держат. Постепенно судороги стихают.

– Вода может помочь, – говорит Амара и протягивает адмиралу флягу.

Плиний берет ее, глотая жидкость между глубокими свистящими вдохами.

– Спасибо, – произносит Плиний неузнаваемо хриплым голосом. – Думаю, будет лучше, – продолжает он, глядя на испуганные лица своих друзей, – если вы сейчас уберетесь как можно дальше от Стабий. – Плиний замолкает, хватая воздух, как рыба, бьющаяся на суше. Когда он снова начинает говорить, ему приходится делать паузы после каждого слова, вызывающего явную боль. – Мои люди помогут вам. Я отдохну здесь и присоединюсь к вам позже.

– Но мы не можем оставить тебя здесь одного! – кричит Помпониан. – Как ты пойдешь за нами?

– Иди, – говорит Плиний, и его грудь вздымается от затраченных на речь усилий. – Пожалуйста.

– Делай, что он говорит, – шипит Волусия.

Помпониан начинает спорить, но тут следует сильный толчок. Амара падает на землю, приземляясь на покрывало рядом с Плинием. Военные корабли бешено раскачиваются, их мачты трещат, и в темноте она слышит оглушительный рев и грохот рушащихся зданий в городе позади. Жара обрушивается на них волной, в воздухе ощущается привкус серы, и Амара задыхается от едкого зловония. Рабы кидаются врассыпную, повинуясь приказу главного господина – Смерти. Бросив последний мучительный взгляд на адмирала, Помпониан тоже поворачивается и бежит, оскальзываясь на камнях, вслед за своей семьей. Даже солдаты, то ли от страха, то ли повинуясь слову своего командира, бегут прочь. Филос и Амара пытаются поднять Плиния на ноги, но он лежит мертвым грузом.

– Пожалуйста, попробуй встать, – умоляет она. – Ты должен попытаться. Пожалуйста. Я не могу бросить тебя здесь.

– Амара, – задыхается Плиний, и, хотя его лицо искажено болью, она слышит в его голосе недовольство. – Не растрачивай свободу, которую я тебе дал. Не… – Плиний снова заходится кашлем, но на этот раз ему не удается снова заговорить: он задыхается в воздухе, полном серы.

Филос опускается на колени рядом с адмиралом.

– Ты не должен оставаться здесь, – говорит он. – Если ты обнимешь меня за плечи, я помогу тебе идти.

– Пожалуйста, – снова умоляет Амара, прижимаясь лицом к его лицу. – Пожалуйста, постарайся.

Плиний, полностью без сил, лежит на спине, и на него сыплется пепел. Амара пытается смахнуть пепел с его лица, но он падает все гуще. Плиний смотрит на нее с отчаянием в глазах, не в силах найти дыхание, чтобы заговорить. Вместо этого он поднимает руку, вскидывает ее и указывает в ту сторону, куда бежали остальные, и жест его однозначен. Иди.

Амара хочет сказать что-то, что подарит Плинию успокоение в темноте, но не находит слов. Вместо этого она наклоняется и целует его в лоб, прижимаясь губами к его коже, чтобы последнее для него касание человека было полно любви. Затем она берет Филоса за руку, позволяя ему поднять себя на ноги, и оставляет Плиния умирать в одиночестве на берегу.

ГЛАВА 20

Ужасающее черное облако, расколотое летящими в стороны огненными вспышками, разошлось, открывая длинные полыхающие фигуры, похожие на вспышки молний, только больше.

Плиний Младший об извержении Везувия

Темнота, окружающая их на пути из Стабий, почему-то пугает сильнее, чем все, что было до этого. Потеря Плиния, последовавшая сразу за потерей Британники, настолько ошеломляет, что Амара даже не может заплакать.

Вместо этого она крепко прижимается к Филосу. Его рука – все, что удерживает ее в мире живых.

Поначалу они вслепую пересекают гавань, держась подальше от зданий, которые опасно сотрясаются от ставших уже почти непрерывными толчков. В удушливом черном воздухе невозможно найти главную дорогу, и они выходят из гавани на тропу, идущую вдоль береговой линии. Филос несет горящий факел, гораздо более яркий, чем масляная лампа, которую Амара взяла с собой, – та самая сувенирная лампа, которую она купила на играх в Помпеях целую жизнь назад. Света от факела хватает, чтобы видеть лишь на шаг вперед, и они часто спотыкаются, теряя равновесие от судорог земли. Пятна света на тропе выхватывают лица других беженцев, как небольших групп, так и одиночек. Пусть на этой тропе они далеко не единственные, это совсем не похоже на вчерашнее столпотворение на главной дороге. Большинство встреченных ими людей слабы: пожилые люди, глубоко беременная девушка, люди, которые, возможно, пытались переждать бурю, пока ожидание не стало опаснее бегства.

Они еще не слишком далеко отошли от Стабий, когда раздается грохот, напоминающий раскаты грома. Какая-то старуха хватается за Филоса, когда они проходят мимо.

– Гора! Гора! – кричит она, указывая в ту сторону, откуда они пришли.

Амара оглядывается через плечо. Везувия не видно, вместо него вдалеке темнеет гигантская черная туча, подсвеченная вспышками пламени и молниями. Она стремительно расползается по краям, направляясь на юг. Дует горячий ветер, несущий всепоглощающий серный смрад. Люди на тропе кричат, а старуха рядом с ней взывает к богам, умоляя бессмертных вмешаться. Амара крепко держится за Филоса, Руфина плачет между ними. Без слов ясно: Филос тоже верит в то, что их жизни сейчас оборвутся. Он тянет ее вниз, усаживая на обочину, и обнимает, чтобы как можно лучше защитить ее и Руфину от грядущей беды. Прижавшись к нему, Амара кладет руку на вздрагивающее от рыданий тело своего