Бостонская ведьма - Андреа Каталано

По залу прокатились одобрительные шепотки.

– Достопочтенный мистер Проктор, вам есть что добавить к сказанному? – спросил Дадли, возвращая ему камешки.

Старик аккуратно убрал их в мешочек, а затем хмуро свел брови к переносице.

– Магистраты и остальные члены собрания, я понятия не имею, почему миссис Джонс обвиняют в связях с Сатаной. Я знаю одно: она – ангел, спасший меня в минуту самого глубокого отчаяния.

– На этом все, мистер Проктор, – сухо оборвал его Дадли. Он явно ожидал услышать от старика совсем другое.

Достопочтенный мистер Проктор спустился со свидетельской кафедры и медленно поковылял обратно в зал. По пути он взглянул на меня и подбадривающе поднял руку.

– Храни вас Господь, Проктор, – сдавленно откликнулась я, потому что не желала, чтобы кто-то из судей увидел на моих глазах слезы – так меня тронули слова старика.

– Марта Проктор, прошу вас, займите место свидетеля.

Марта Проктор исполнила все формальные требования. Старая дева сорока семи лет, она отправилась вместе с отцом в Новый Свет и теперь исполняла роль его сиделки. Это была тихая, застенчивая серая мышка, державшая все свои мысли при себе. Мне оставалось лишь гадать, что она собирается добавить к показаниям своего батюшки.

– Мисс Проктор, будьте добры, расскажите магистратам и суду о вашем общении с обвиняемой.

– Да, сэр, конечно, – откликнулась та таким тихим и робким голосом, что все невольно подались вперед, чтобы расслышать ее слова. – Я частенько приобретала травы и всякое такое для своего отца, чтобы он мог облегчиться или успокоить ревматические боли.

– И вы можете подтвердить, что эти травы помогали вашему отцу?

– Да, сэр.

– За исключением того дня, который он только что описал суду, – тот день, когда его мучили страшные боли и ему не удалось облегчиться.

– Да, сэр, тогда выдался совершенно жуткий день. Я не представляла, чем ему помочь, и послала за миссис Джонс.

– Вы доверяли ей.

– Да, сэр, доверяла.

– Заметили ли вы что-либо зловещее в тот день, когда она занималась вашим отцом?

– Я была страшно напугана, сэр, потому что мой отец выглядел так, будто его одолел злой дух, – он выл и ползал в мучениях. А потом, когда я увидела, как миссис Джонс начала со всей силы мять его спину, отчего мой отец завопил от боли, мне показалось, что из него вот-вот вылезет что-то ужасно страшное!

Безмозглая, лживая дура! Вот от таких мышек всегда и стоит ждать подвоха… Я со смехом покачала головой:

– Да, конечно, страшное! Тогда через его член сразу два камня выходили, ничего кошмарнее не придумаешь!

От моих слов в зале поднялся гомон. Кое-кто засмеялся. Констебль застучал по столу, призывая собравшихся к порядку, и сурово уставился на меня.

– Вы не должны открывать рта, миссис Джонс, пока суд не прикажет вам говорить! – заорал Дадли, а затем повернулся к Марте: – Продолжайте, мисс Проктор.

– Сэр, мой отец в самом деле носит с собой повсюду те камни, что вышли из его тела. И часто показывает их мне и другим людям, с которыми ему доводится общаться. Но я, когда смотрю на эти камни, вижу на них зловещие лица.

– Чушь! – воскликнула я, глядя на Марту, как на сумасшедшую.

Кто-то в зале взвизгнул от страха.

– Достопочтенный мистер Проктор, – позвал губернатор Уинтроп со своего места, – дайте-ка сюда еще разок эти камни.

Судьи оглянулись туда, где сидел старик. Он неохотно передал мешочек констеблю и недоуменно покачал головой:

– Понятия не имею, что за ерунду несет моя дочь.

Мешочек передали магистратам. Камешки начали передавать из рук в руки, внимательно разглядывая, а Марта между тем продолжила:

– Я вижу на камнях, на самых их краешках, странные образы: это демонические лица. Они смотрят прямо на меня. Терзают меня по ночам в кошмарах. Боюсь, их послал сам дьявол.

– А у вас довольно буйное воображение, мисс Проктор, судя по тому, какие картины оно вам рисует, – заметила я.

– Тишина!

Все присутствующие затаили дыхание, дожидаясь, пока магистраты рассмотрят камешки. Двое кивнули. Старик Эндекотт, взглянув на камни, охнул, отвел глаза и торопливо передал их губернатору Уинтропу. Тот сначала поднес их вплотную к глазам, затем вытянул руку, рассматривая с расстояния.

– Полагаю, что образы на том или ином предмете – вещь субъективная и напрямую зависит от смотрящего, – заявил он.

– Вы говорите, что эти «демонические лица» на камнях являются вам во сне, мисс Проктор?.. – продолжил Дадли.

У Марты задрожали плечи.

– Да, сэр, – всхлипнула она. – Зло окружает нас повсюду. И я верю, что миссис Джонс умеет общаться с этим злом.

– Сущий бред! – заорал ее отец со своего места. – А теперь немедленно верните мне мои камни!

Констебль снова застучал, призывая к порядку.

– Мы оставим эти камни как улику в проводимом расследовании, достопочтенный мистер Проктор.

– Ай, да чтоб вас всех!

– Еще одно слово, мистер Проктор, и вас тоже закуют в цепи, – предупредил констебль.

– Мисс Проктор, – продолжил Дадли, – готовы ли вы сообщить суду еще что-либо насчет обвиняемой?

– Нет, сэр, я все рассказала.

– В таком случае благодарим вас, можете идти, – закончил Дадли таким тоном, будто разговаривал с маленькой девочкой.

Пока Марта шла мимо меня, я не отрывала от нее взгляда. Она старательно отводила глаза, а затем неожиданно остановилась и вскинула голову.

– Ты всегда полагала себя лучше всех нас, – пробормотала она и сплюнула на пол.

Если зло и впрямь обитало в Бостоне повсюду, то двуличность Марты Проктор являлась лучшим тому доказательством.

Глава двадцать вторая

…2. Она занималась врачеванием, и ее лекарства (по ее собственному признанию) были безвредны – например, анисовая водка, настойки, – однако их действие обладало сокрушительной силой.

Из дневника Джона Уинтропа

Судьи объявили перерыв на обед. Меня грубо оттолкали от стойки и сопроводили – верней сказать, оттащили – обратно в тюрьму на противоположной стороне Кинг-стрит. Это зрелище собрало целую толпу зевак – кто-то просто таращился, кто-то злобно скалился, кто-то бормотал себе под нос: «Господи, упаси нас от зла» и тому подобные молитвы. Какой-то старик, стоявший в паре шагов, крикнул: «Шлюха Сатаны!»

Прежде чем мы успели добраться до дверей тюрьмы, что-то ударило меня по лопатке и медленно сползло вниз, оставив влажный след на льняной ткани платья. В нос ударил едкий запах – это оказалось собачье дерьмо.

– Прекратить безобразия! – закричал один из констеблей, что тащил меня под руки. А второй усмехнулся:

– Ну и видок у вас теперь, миссис Джонс!

Они что, и впрямь все были уверены, что собачьей какашки хватит, чтобы