Бостонская ведьма - Андреа Каталано

молодая миссис Спенс неожиданно обнаружила, что на роли добропорядочной жены пуританина из Дорчестера жизнь не заканчивается? Кто знает, что ей приходилось терпеть, будучи замужем за этим человеком? Может, он поколачивал ее или частенько прикладывался к бутылке – это бы объяснило необходимость в мази. Не исключено, впрочем, что она была самой обычной женщиной, просто сообразившей, что в постели с ним настоящего удовольствия не получит.

Или внезапно поняла, что где-то в другом месте ее ждет любовь гораздо бо́льшая?

Ну и что, что этой любовью стал неизвестный мне испанец? Кто мы такие, чтобы судить ее? Или указывать на нее пальцем? Да будь миссис Спенс и впрямь распутной шлюхой – о том, что творилось у нее на душе, знала лишь она сама да Господь Бог.

Магистраты, между тем, заняли свои места.

– Миссис Джонс, – окликнул меня Уинтроп, – суд желает задать несколько вопросов по поводу показаний достопочтенного мистера Спенса.

– Внимательно слушаю, губернатор, – кивнула я, обрадованная тем, что смогу рассказать и свою версию этой истории.

– Миссис Джонс, – начал Беллингем, подаваясь вперед, – будьте добры, поясните, что за средство вы продали мистеру Спенсу?

Я едва удержалась от улыбки: было крайне забавно – и в то же время предсказуемо, – что именно бывший губернатор Беллингем, неутомимый исследователь-алхимик, задал этот вопрос.

– Это было масло, губернатор Беллингем, и оно предназначалось именно для тех целей, которые озвучил мистер Спенс.

– Это нам уже известно, – ответил магистрат. – Но из чего именно оно состояло?

Я едва заметно усмехнулась.

– Да, пожалуй, любой мужчина в этом зале не отказался бы это узнать.

– Миссис Джонс, – одернул меня Уинтроп, – здесь не театр, а зал общего суда колонии Массачусетского залива. Отвечайте на те вопросы, которые вам задают!

– Хорошо, отвечаю: основу – так называемое масло-носитель – получают из грецких орехов. Это я узнала от одной туземки из племени виннисиммет, которая сейчас торгует всяким скарбом у доков. В это масло я добавляла чуть-чуть гвоздики и буквально щепотку жгучего красного перца из Гвинеи. И, наконец, пару капель вытяжки из семян аниса – она помогает гвоздике и кайенскому перцу лучше смешиваться и улучшает запах средства. Вместе эти три ингредиента одновременно разогревают и притупляют чувствительность в интимных местах мужчины, помогая ему заканчивать выполнение супружеских обязанностей не так быстро.

Мой ответ поверг магистратов в задумчивость, кое-кто даже принялся отрешенно поглаживать бороду, переваривая услышанное.

– В таком случае, миссис Джонс, – продолжил Беллингем, – выходит, что вы не использовали то самое жуткое и злокозненное средство, что продается по всей Европе, – шпанскую мушку?

– Нет, губернатор Беллингем, конкретно в этой мази не использовала. – Я немало удивилась тому, что ему известно о шпанской мушке. Однако мне вспомнилось, как счастливо он живет в браке со своей совсем юной женой, и многое стало понятнее.

– Но вы все-таки использовали этот злокозненный компонент в других ваших средствах?

– Губернатор Беллингем, вероятно, вам это неизвестно, но порошок из толченой шпанской мушки в смеси с крепким спиртом – самый лучший способ вызвать нарывы на коже.

– Но, миссис Джонс, – подал голос Уинтроп, – зачем это делать?

– Совершенно очевидно, губернатор Уинтроп, что нарыв – лучший способ избавиться от любого вида бородавок, – ответила я, вздернув подбородок, так как была готова ответить на абсолютно любой вопрос о медицине, который мог задать мне суд. Бабушка обучала меня травничеству с тех пор, как я научилась ходить.

– То есть, – продолжил Беллингем, – у вас все-таки имеется среди прочих запасов порошок шпанской мушки?

– Конечно, сэр, так как самые умелые лекари непременно держат у себя хотя бы небольшое количество – именно для того, чтобы вызывать волдыри и нарывы.

– Но, конечно, вовсе не для того, чтобы заниматься греховной практикой соблазнения, – отчеканил Уинтроп.

– Существует очень тонкая грань, которую очень легко перешагнуть, смешивая порошок жука-нарывника с вытяжкой из семян аниса, создавая так называемую tinctura aphrodesia. Если сыпануть хоть на полщепотки больше, чем надо, пациента ждет не только неутолимая похоть, но и неудержимая рвота, и даже смерть.

Зал выглядел немало впечатленным теми знаниями, что я владела. Даже магистраты явно открывали для себя что-то новое. Я заметила, как Уинтроп, поглаживая темную бородку, скользнул глазами к вырезу моего платья. Он, конечно, входил в когорту Избранных, однако при этом оставался мужчиной, примитивным, как пес. А вот его сын, в свою очередь, глядел на меня с восторгом и изумлением, как на некое растение, доселе неизвестное науке.

– Миссис Джонс, расскажите нам вот что, – продолжил Уинтроп, – что побудило вас стать повитухой, лекаркой и травницей? Каким образом вы овладели всеми этими знаниями?

Я коротко оглянулась на Томаса, неуверенная, стоит ли рассказывать эту историю подробно.

– Меня обучала бабушка – она была повитухой и лекаркой в деревне под Редингом, еще там, в Англии. Затем я отправилась за новыми знаниями в Лондон, где пять лет проходила в помощницах у известного аптекаря. Как вы знаете, мой муж, достопочтенный мистер Джонс, тоже состоял подмастерьем у краснодеревщика, и, уверена, все собравшиеся здесь сегодня знают, какой он умелый столяр. Он создал множество славных предметов мебели для добропорядочных жителей Чарльзтауна и окрестностей. – Я не стала пересказывать нашу с Томасом жизнь в Лондоне и вместо этого поспешила перевести внимание собравшихся обратно сюда, на этот берег Атлантического океана.

По залу прокатились шепотки – моего дорогого Томаса и правда знали многие.

– Но, миссис Джонс, – проскрежетал старый Эндекотт, – вы ведь признаете, что занимались некими темными искусствами, потому как ваше средство сработало так мощно, что смогло превратить жену достопочтенного мистера Спенса из верной супруги в распутную девку из доков?

– Губернатор Эндекотт, я не могу утверждать наверняка, почему миссис Спенс решила покинуть мужа. Однако уверяю вас, что не имею к этому никакого отношения. Все, чего я хотела, – помочь мистеру Спенсу найти способ удовлетворять запросы жены.

– Какие непристойные слова из уст женщины! – закричал старик. – Какой врач или аптекарь будет иметь в арсенале средство, помогающее творить плотский грех?

– Полагаю, подобные средства отыщутся в арсенале у любого уважающего себя аптекаря. В конце концов, мы, лекари, обязаны следовать клятве Гиппократа и помогать всем без исключения, кому требуются лекарства и наши знания!

– Я объявляю это знание злокозненным! Как и то знание, коим Ева соблазнила Адама, дав ему искусительный плод!

– Если бы подобные случаи можно было бы вылечить, попросту прописав человеку яблоко… – пробормотала я, и в зале послышались смешки.

– Богохульство! – взревел Эндекотт, изо всех своих старческих сил пытаясь подскочить на ноги. – Нам стоит завершить допрос на сегодня, пока миссис Джонс не наговорила еще больше греховных вещей!

– И это все доказательства,