Пацаны. Казанская юность - Петр Юрьевич Муратов

Кстати, троллейбусы, издававшие характерный поющий звук, по бывшей Свердлова больше не ходят. От перекрестка с улицей Артёма Айдинова по нынешней Петербургской вдоль фасадов невысоких домов, стилизованных под Питер, и далее по улице Баумана тянется пешеходная зона. А на месте «круга» с диспетчерской, где когда-то разворачивались «рогатые», стоит модерновый «Гранд отель „Kazan“», тянущий ввысь свои многочисленные этажи.

Через день – последнее занятие и, наконец, прощальный ужин… Мы тепло простились с экс-курсантами, а с нашей четверкой обменялись адресами. У наших красавиц-«баб» («куколок», по-венгерски), Жужанки и Юдит, даже блеснули слёзы на глазах. Уж не знаем, что они расскажут у себя про невероятную популярность в Татарстане казанского кукольного театра. Сейчас он находится в новом, прекрасном сказочном здании неподалеку от старого, освободив церковные площади для использования их по прямому назначению. Военкомат, к слову, тоже переехал.

Через месяц после их отъезда я получил письмо от Юдит. Она писала, что сама из города Веспрем, фамилия Надь, восемнадцать лет, занимается гимнастикой (фигурка у нее действительно была прекрасная). Наша «баба» сняла также несколько текстов песен «Омеги» с подстрочным переводом, я напеваю их на венгерском до сих пор. Вспоминала, как ей было хорошо в Казани и какими полезными оказались курсы. Сообщила, что на днях посмотрела фильм «Москва слезам не верит», вынеся свою оценку: «Я считаю, что это шедевр». А в конце написала: «Петя, ты мне очень понравился, хочу еще тебя увидеть, если будешь в Венгрии, давай встретимся». Я был приятно удивлен этим неожиданным признанием. Конечно, некоторая прямолинейность изложения проистекала от недостаточного знания языка, но всё же. А заканчивалось письмо и вовсе обескураживающе: «Не женись на твоей девушке, она с тобой не подходит». Как говорится, «точка». Кстати, насчет моей тогдашней студенческой подруги Юдит действительно оказалась права. Да и ревнивый Насибулла на своей Ирочке тоже так и не женился.

Я ответил. Написал, что рад весточке, но развивать тему «любви и дружбы» не стал. Что всё было замечательно, что «ребята вы – отличные», поблагодарил за тексты «Омеги» и так далее. Словом, завязалась переписка, продлившаяся более года, хоть и нечастая, но регулярная.

Почему не дольше?

Через год я окончил университет, получив госраспределение недалеко от «Прародины венгров» на Оби, под Новосибирск, как оказалось, «город, где судьба меня ждет», во Всесоюзный НИИ молекулярной биологии – режимную закрытую организацию. На базе моего ВНИИ МБ впоследствии был учрежден ныне широко известный вирусологический центр «Вектор». На второй день после приезда написал Юдит, поделившись впечатлениями о своем новом месте пребывания. Письмо бросил в почтовый ящик нашего кольцовского отделения связи. Через день меня пригласили в первый (режимный) отдел. На столе сотрудника отдела лежало адресованное Юдит письмо. Меня попросили написать объяснительную записку. Я изложил: мол, так и так, просто интернациональная студенческая дружба. Поскольку в тот момент я еще не успел сдать экзамен в первом отделе, подписаться под ворохом инструкций и положений о моем новом статусе работника режимной организации («почтового ящика»), меня простили. Одно из жестких требований гласило: любые связи с иностранными гражданами запрещены. Точка. Что ж, всё понятно…

На момент поездки в Венгрию я уже почти четверть века не работал на «Векторе». Перед отъездом благоразумно решил не пытаться отыскать Юдит, хотя ее адрес сохранился: тридцать пять лет небытия – срок более чем приличный. Проезжая через полстраны, созерцая поля и виноградники, костелы и домики под черепичными крышами, погрузился в воспоминания: молодость, Казань, университет, лето, курсы, студенты, «зеленые уроки», песни, «куколки»-венгерки – эх, счастливые безмятежные времена… Но куда я пропал, почему столь внезапно оборвалась наша переписка, моя венгерская «баба» так и не узнала.

Гордиев узел

«Слушай, лучше бы ты на ней женился!» – с горечью выдохнул Александр, бывший соперник Михаила. Ради одной только этой фразы стоило случайно встретиться через семнадцать лет…

Александр смотрел прямо перед собой, уставившись тяжелым взглядом в невидимую точку на столе, курил одну за другой, время от времени наполнял стопку водкой и, не закусывая, опрокидывал ее внутрь. И говорил, говорил, говорил. Михаил сидел почти не дыша, боясь его спугнуть: не каждый день тебе рассказывают о сценарии судьбы, который, едва не зацепив, чудом обошел стороной. Как говорил Семен Семенович Горбунков в исполнении Юрия Никулина в фильме «Бриллиантовая рука»: «Ребят, на его месте должен был быть я…». Под горькую исповедь Александра в памяти Михаила явственно, почти осязаемо промелькнула вся история отношений с его бывшей возлюбленной, ставшей женой Александра, к тому времени уже тоже бывшей…

* * *

Михаил познакомился с Вегой случайно в студенческой концертной агитбригаде. Он пел под гитару, она танцевала в факультетском ансамбле «Дарьюшка». Ездили ранней весной в подшефную деревню. Студенты-артисты намотались, устали, тонус выступлений поддерживали, пуская по кругу за кулисами сцены местного ДК (дома культуры) бутылочку какого-то дешевого пойла, купленного в местном сельмаге. Выступили неплохо, все были веселы, автобус не раз застревал в жирной апрельской грязи, домой приехали уже в густой темноте. Михаилу захотелось проводить Вегу до институтской общаги, где она жила. Там, усевшись прямо на ступеньки лестницы, они разговорились и… как это часто бывает в молодости, не заметили, что уже стало светать. Через день опять зашел, потом еще и еще, и не приметил, как его стало неодолимо тянуть к ней, хотя Вега для этого ничего не делала. «Виновата весна, весна…»

Они учились на одном факультете, Вега – двумя курсами младше. Им частенько доводилось мельком сталкиваться в институте, но до поездки агитбригады толком пообщаться не приходилось ни разу. Время от времени Михаил видел Вегу с разными ребятами из института, отмечая, с каким интересом они на нее смотрят. И не очень понимал, что они в ней находили. Самая обыкновенная девчонка: невысокая, светленькая, прыщавая, фигурка тоже ничего особенного. Не понимал, пока не сошелся с ней поближе. Была в ее манере общения наедине одна незаметная со стороны деталь: Вега широко распахивала глаза и смотрела в упор, не отрываясь. Михаил потом узнал этот необыкновенный взгляд, увидев его со стороны: цыганка Рада, в исполнении Светланы Тома в фильме «Табор уходит в небо», остановила им несущихся на нее лошадей, только глаза у Веги были голубые. И где-то через месячишко Михаил уже был «готов»: потерял голову, жил мыслями о ней, задыхался от ревности, завидев ее с кем-то из парней.

Хотя вообще-то думать в то время ему приходилось о многом: предстоял последний пятый