Пацаны. Казанская юность - Петр Юрьевич Муратов

Чуть коснувшись губами ее щеки, он прошептал:

– Спи, любимая…

И, повернувшись к Веге спиной, быстро уснул – на рассвете сон самый крепкий. Досыпал ровно и спокойно. Проснулся раньше ее, и, пока она отходила ото сна, нарвал полную миску душистой спелой клубнички, покормив ее по ягодке с руки. Свежий клубничный сок забавно окрашивал розовым цветом ее губки – и помады не надо.

Больше ничего примечательного в ту поездку на дачу не произошло. Разбор – «что же всё-таки было ночью» – Михаил решил не проводить. Правда, потом еще долго мучил себя вопросом: стоило ли тогда сделать это?

Между тем студенческие летние практики подходили к концу. Алика отправили в поле. Он жил в деревне в соседней области, на свой раскоп каждое утро ездил в телеге, запряженной лошадкой. Кстати, очень гордился тем, что научился запрягать лошадь и ухаживать за ней, поспешив похвастаться этим в письме. Писал довольно часто, особенно «осиротевшей» без него Василисе. Она почему-то задержалась в городе, когда уже начались каникулы. Вскоре Михаил «осиротел» вместе с ней: Вега уехала домой, он звонил ей через день. Ему вскоре тоже предстояло отбыть на сборы в спортлагерь.

В городе из друзей почти никого не оставалось, только общение с Василисой и выручало. Они частенько вместе прогуливались, Михаил пару раз приглашал ее домой. Иногда Василиса брала его под руку – было приятно: прохожие часто засматривались на нее, после чего оценивающе мерили взглядом и Мишу, мол, что это за чувак, с которым идет такая красивая девчонка. Однако он относился к ней исключительно как к девушке друга. Мишины родители, кстати, приветили ее сразу.

Со сборов Михаил вернулся, когда студентов института уже отправили на сбор урожая по колхозам, как тогда шутливо выражались, в «добровольно-принудительном порядке». Однако выпускников-пятикурсников от сельскохозяйственной «повинности» освобождали, поэтому Миша с Аликом вновь были вместе. Причем оба – «холостяки»: Вега с Василисой трудились в подшефной деревне.

Михаил сильно скучал по Веге, писал ей через день, поделившись однажды намерением навестить ее. Ответ пришел очень быстро, вызвав крайнюю оторопь: она чуть ли не приказывала не приезжать в довольно категоричной форме. Червячок ревности, с каждым часом увеличиваясь до размеров крупного солитёра, стал беспощадно точить его изнутри. Миша не сомневался: причина требования не приезжать – мужик. Либо незнакомый, из числа местных ухарей, либо (свят-свят-свят!) наоборот, знакомый до боли сердечной – ненавистный соперник Александр. Михаил знал, что иногда студенты просили деканат разрешить ехать в колхоз не со своей группой – им шли навстречу: какая разница, в какой деревне ты оказываешь «шефскую помощь селу», главное, что оказываешь.

Должность идеолога факультета в комитете комсомола давала широкие полномочия, а уж комсомольцем Михаил был предприимчивым и активным. Поэтому в голове у него мгновенно возник план: дать агитбригадой концертное «турне» по колхозам, где работали их студенты, совместив, таким образом, полезное с приятным. Декан факультета и секретарь комитета комсомола восприняли Мишино предложение на «ура».

Прежде всего Михаил включил в состав агитбригады Алика – он тоже неплохо пел под гитару. Плюс еще несколько чтецов и танцоров из участников институтского ансамбля песни и пляски, которых, как и пятикурсников, тоже освобождали от колхозов. Сам же составил маршрут «турне» – первым пунктом, разумеется, значился колхоз, в котором трудилась группа Веги и Василисы. Кстати, Алик очень обрадовался и всячески поддержал идею «турне» студенческой агитбригады, несложно догадаться почему. В качестве транспортного средства деканат выделил тот самый ГАЗ, за рулем которого Михаил когда-то, захлебнувшись завистью, увидел своего лютого соперника.

И вот с раннего утречка агитбригада тронулась в путь. Добирались целый день: съехав с трассы, пару раз заблудились. Сельские жители слабо ориентировались за границами своих колхозных «владений», нередко направляя не в ту сторону, а интернет-навигаторов в те времена не существовало. Добрались до нужной деревни уже в ранних сумерках.

Группа Веги и Василисы квартировала в большом бревенчатом бараке, служившем общежитием для командированных. Приезд агитбригады вызвал у студентов искреннее удивление и неподдельную радость: они успели заскучать от однообразия деревенской жизни, а о грядущем приезде Михаил их не известил – понятно почему.

На правах руководителя агитбригады он сразу пошел договариваться о вечернем выступлении в местном ДК с его директором: на руках у Миши имелись необходимые документы, длительных согласований не требовалось. Впрочем, «дом культуры» – громко сказано: очаг местной культурной жизни представлял из себя большую бревенчатую избу с красивым крыльцом, внутри имелся крохотный зрительский зальчик со сценой. Переночевать договорился там же, в ДК, все «артисты» брали с собой спальники.

Завершив организационные формальности, Михаил с замиранием сердца пошел к деревенской общаге – сумерки становились всё гуще. Все студенты высыпали на улицу, увлеченно общаясь с агитбригадовцами. Василиса, обвив руками шею Алика, всё никак не могла от него оторваться – оба светились от радости. Вот только Веги нигде не было видно, Мишино сердце молотило, как трактор. Завидев его, Василиса наконец-то отцепилась от Алика и, свернув улыбку, как-то вся съёжилась: она прекрасно поняла главную цель приезда руководимой Михаилом агитбригады. Тяжело вздохнув, в нерешительности подошла к нему.

– Где? – спросил Миша, одного слова было вполне достаточно.

– Её нет, – голос Василисы был взволнованным.

– Я это уже понял. Где? – ему пришлось повторить вновь.

Василиса молчала, опустив глаза, как будто в чем-то была виновата. Алик, тоже глубоко вздохнув, подошел и нежно обнял ее за плечи. Пауза затягивалась.

– Где-е-е? Сколько раз можно спрашивать?! – Мише даже пришлось повысить голос.

– Пошла с одной из наших с деревенскими рассвет встречать у костра, – выдавила из себя Василиса.

– Ясно. Куда? – нехорошие предчувствия Михаила оправдывались. Однако его сердце, на удивление, резко сбавило обороты, появилось какое-то внутреннее спокойствие и решительное желание действовать.

– Куда-то туда – в лес. Слушай, я ее предупреждала-предупреждала, что после того письма ты непременно примчишься, что, я тебя не знаю?! – раскрасневшись, затараторила Василиса.

– К тебе никаких претензий, расслабься! Иди, с Аликом вон общайся, – ответил Миша и быстро направился в сторону леса.

Сразу за деревней поднимался холм. Небольшой лес, расстилаясь желтеющим покрывалом, как бы уходил вверх. Миша подумал, что в темноте заметит огонек без труда: местность видна, как на ладони. Он не очень представлял, что станет делать после обнаружения встречающих рассвет романтиков. Успокаивало одно: Александра среди них нет. Мише ужасно хотелось глянуть Веге в глаза, теперь его очередь жечь ее взглядом. А там видно будет. Сперва он быстро шел, потом побежал.

– Стой, куда?! А концерт?!! – вскричал бросившийся за ним вдогонку Алик: он прекрасно