Пацаны. Казанская юность - Петр Юрьевич Муратов

– Выступите без меня! – Миша еще больше добавил ходу.

Алик не отставал, пытаясь образумить и воззвать к совести: кончай, мол, психовать, студенты ждут концерта. Всё бесполезно. Ближе к границе леса он отстал. Вспоминал позже, что отслеживал перемещение Миши по хрусту веток на склоне холма: «Какое впечатление, – говорит, – что сквозь лес ломился бешеный медведь».

Михаил, тем временем, выдохся: вспотел, сбил дыхание, несколько раз хлестко получил ветками по морде. Запал из него вышел, никого найти не удалось. Потихоньку разум возвращался «на место»: «Что ж, – думал он, – сбил всех спонталыгу, организовал агитбригаду, ехал чёрт-те куда. Студентов своих концерта лишаю, вместо этого шарахаюсь, как дурак, по темному лесу. Не по-людски это. И не по-комсомольски!»

Мокрый, красный, как рак, Михаил, тяжело дыша, выбрался из зарослей. Верный друг Алик терпеливо ожидал его. «Пошли!» – Алик с теплотой приобнял его за плечи и повел к ДК. По пути Миша, обнажившись по пояс, облился холодной водой из колодца, окончательно придя в себя.

Студенты, напряженно всматриваясь в темноту, не расходились в ожидании концерта. Наконец показались идущие в обнимку по темной деревенской улице Миша с Аликом. «Куда же вы запропастились?! Я уже хотел было отменять концерт!» – набросился на них директор ДК. Студенты были в курсе причины их внезапного отсутствия, поэтому сочувственно смотрели на Мишу и радовались, что поиски его неверной подруги обошлись без последствий. Все сразу зашевелились, загалдели, стали проходить в зал. Успели подойти еще человек тридцать из местных – зрительный зальчик наполнился.

Концерт прошел хорошо, зрители были довольны. По его завершении директор отдал ключ от ДК под Мишину ответственность. И до глубокой ночи просветленные концертом студенты, не желая расставаться с «артистами», не расходились, душевно общались, пели песни, смеялись. А когда зазвучала популярная в те годы песня, все повернули головы в сторону Михаила, не в силах скрыть улыбки:

«Ты пришла, как фея в сказке старой,

А ушла, развеявшись, как дым…

Я ж остался тосковать с гитарой,

Потому что ты ушла с другим!

Эх! Ух! Ах!»

Грянул веселый смех. Михаил пару секунд постоял с постной рожей и тоже заржал. И всё. Ему как-то сразу полегчало. «Ушла с другим»? Ну и хрен с тобой, «развейся, как дым»!..

Вдоволь наобщавшись и проводив одногруппников, подруг Миши и Алика – «артисты» – рассредоточившись по зрительному залу ДК, натянули на себя спальники, кое-кто расположился прямо на сцене. Василиса осталась с Аликом – они почти до рассвета о чем-то шептались, возились, чем-то шуршали. Впрочем, спать не мешали – агитбригадовцы за день изрядно намаялись, а Миша и вовсе дрыхнул «без задних ног».

Под утро скрипнула дверь в зал – мышкой вошла и села на заднее сиденье Вега, Михаил уже не спал. Потихоньку стали просыпаться все члены дружной команды: заговорили, задвигались, стали собираться на завтрак в колхозную столовку.

Вега не уходила, терпеливо дожидаясь, хотя могла уйти в любой момент: Михаил делал вид, что ее не замечает. Но, решив, что уж совсем проигнорировать будет некрасиво, подошел к ней.

– Привет!

– Привет… – она глубоко вздохнула.

– Ну, что интересненького расскажем? – клоунским голосом вопросил Миша, состряпав смешную рожицу.

– Да ничего, – Вега была настроена серьёзно. – Ты меня любишь, я тебя – нет. Поэтому, сам понимаешь…

– Стоп! Ни слова больше! – он резко выбросил в ее сторону руку с растопыренной ладонью и двинул вместе со всеми на выход. – Аривидерчи!

Перед самым отъездом агитбригады Василиса все же показала Мише ее деревенское увлечение: смешной ухарь, с прической «под горшок», из желания выглядеть повыше, был обут в женские сандалии на каблуке. Миша аж рассмеялся: «Ну, ничего не скажешь – красавец, с ударением на последний слог. Получай, Вега, еще одну пробоину под днище».

Четыре дня «колхозного турне» пронеслись на одном дыхании. Агитбригада, переезжая из деревни в деревню, давала по нескольку концертов в день. Всюду принимали радушно, на выступлениях «артисты» выкладывались по полной. Ближе к ночи смертельно уставшие, но безмерно счастливые, отрубались там, где придется – такое возможно только в пору безмятежной молодости. Трудяга – ГАЗ хоть и имел будку, но агитбригадовцы всё же старались найти нормальную крышу над головой, питались в основном в колхозных столовках в деревнях, где давали концерты.

Все оставшиеся дни «турне» Вега вспоминалась Михаилу словно в лёгкой дымке, где-то там, в прошлом. Вокруг были друзья, они поддерживали его, чем могли, отвлекали от тягостных мыслей. Он решил для себя: «Всё пройдет, пройдет и это. Хватит! Уважай себя – пацан ты или нет!»

Началась учеба. Лекций на пятом курсе уже почти не было, учебный процесс был подчинен главному – выполнению дипломной работы. А потому в институте Михаил почти не светился, в общагу тоже не заходил, как говорится, «с глаз долой, из сердца – вон!».

Заглянули как-то в гости к нему Алик с Василисой. Уже уходя, она сообщила:

– Вега просит передать, что глубоко раскаивается и хочет тебя видеть, приготовила, говорит, для тебя подарок.

Михаил, озадаченно закусив губу, поинтересовался:

– А Александр-то к ней ходит?

– Ходит, почти каждый день.

Что там говорил про себя Миша после неудачной попытки «съёма»? Именно так, всё верно, повторяться незачем. О-хо-хо… И уже на следующий день он с замиранием сердца вновь стучался в хорошо знакомую дверь комнаты институтского общежития. Его «союзницы» – соседки Веги – встретили восторженно, она тоже была рада. Подарком оказался шикарный фотоальбом с видами европейских городов. Выйдя в коридор, Вега головой уткнулась Мише в плечо: «Прости меня!» Он, глубоко вздохнув, обнял ее. Всё опять возвращалось «на круги своя»…

Уф! Хоть и говорят, что «невозможно войти в одну реку дважды», но Мишин случай опровергает это известное утверждение – запросто возможно! Ничего, ну ничегошеньки не изменилось! Ни-че-го! Он-то, как дурак, надеялся на подвижки в их отношениях – какой там: «время идет, а любовь не приходит». «Конфетно-букетный» период отношений не просто затянулся, а, казалось, переходил в безнадежно хроническую форму.

Спустя неделю Михаил решился на последний разговор с Вегой. Шли из института в общагу. Стоял погожий октябрьский денек, осенние листья расстилались перед ними нарядным желто-красным ковром. Декорация для серьёзного разговора подходила как нельзя кстати. Он взял «с места в карьер».

– Так! Всё, давай выходи за меня замуж! Вот прямо сейчас возьмем паспорта и пойдем в ЗАГС!

На лице Веги отразилась легкая гримаса недовольства.

– Ну опять ты о своём, как я устала от этого!

– Что значит «о своём»? О нашем! Мы