Пацаны. Казанская юность - Петр Юрьевич Муратов

с тобой ходим уже семь месяцев, а такое ощущение, что три дня, и лет нам от силы по четырнадцать. Меня это не устраивает, а если ты «устала», то зачем тогда поманила назад? Разошлись бы, как в море корабли, – и привет.

– Я хочу, чтоб ты был рядом, мне без тебя плохо…

– «На колу мочало…» Так пойдем, подадим заявление в ЗАГС, буду рядом всю жизнь! Или Александр не разрешает? Тоже, небось, замуж зовет? – Мишу стала разбирать злость.

– Зовет… Но это не тот человек, который мне нужен…

– А кто тогда тебе нужен?

– Не знаю… Хочу, чтоб мне сердце подсказало, а ты всё время торопишь и торопишь.

– «Торо-о-опишь…» Я, подруга, вообще-то уже на пятом курсе, у меня на носу госэкзамены, а через несколько месяцев – распределение, мне нужна ясность. Это вам с Александром еще почти три года учиться. Короче, так: если ты выходишь за меня – я остаюсь здесь, если нет – уезжаю подальше. Не желаешь расписываться, не хочешь пока ребенка – не проблема, можно повременить, но ты должна четко определиться: нужен я тебе в жизни или нет. Или давай разбегаться окончательно!

– А я не верю, что мы с тобой расстанемся, что ты больше ко мне не придешь!

Однако Михаил твердо решил на ее уловки больше не вестись – никакие взгляды широко распахнутых глаз, а-ля цыганка Рада, не помогут. Хватит, наелся!

– Нет, пора переводить наши отношения на другой, более глубокий уровень. Я тоже устал от этого «конфетно-букетного» формата. В общем так, мяч на твоей половине поля – решай, выноси свой вердикт!

Тем временем они незаметно дошли до общаги.

– Бывай! – Миша развернулся и пошел прочь. Оглянувшись метров через сто, увидел ее неподвижно стоящей на том же месте, где только что попрощался. Сердце у него защемило, но по-другому нельзя. «Надо, Федя! Надо!»

День ее «вердикта» Михаил запомнил на всю жизнь: двенадцатое ноября. Две недели после того разговора он ходил как в тумане, это серьёзно мешало подготовке к «госам» и выполнению дипломной работы. Его мама внимательно за ним наблюдала, но, всё понимая, ничего не говорила, только глубоко вздыхала. Вердикт Веги оказался сколь неожиданным, столь и вполне предсказуемым: «Извини, я никогда не смогу тебя полюбить!» Что ж, спасибо за привнесение в жизнь определенности, ясность перспективы – великое дело.

Описывать страдания отвергнутого влюбленного – дело весьма неблагодарное: они прекрасно знакомы миллионам и миллионам «отверженных» всех времен и народов. Ну, горечь, ну, боль, ну, обида и жалость к себе, любимому. Подумаешь, эка невидаль…

Очень помогали Мише Алик и, особенно, Василиса – они постоянно гостили у него, приободряли, не давали упасть духом. Расстраивало одно: сами ссорились всё остервенелей, и никто из них не хотел уступать – Мише оставалось лишь только им сочувствовать. Мишина мама всё твердила сыну: «Посмотри, какая хорошая девушка Василиса! Тебе б такую! Вот Алику-то повезло, но он этого, дурак, не ценит!» Но отверженный Вегой, глубоко несчастный Миша не воспринимал ничего.

Впрочем, он пытался воплотить в жизнь сюжет басни Крылова «Лисица и виноград»: воскрешал в памяти все полученные Вегой «пробоины ниже ватер-линии», критические замечания своих близких в ее адрес, особенно Феди. Это обычно помогает. Мишин отец откровенно сказал: «Поверь мне, сын, эта женщина не доставила бы тебе удовольствий в жизни…». Василиса тоже, как бы невзначай, пару раз назвала Вегу «брёвнышком», имея в виду ее фигуру. Миша не стал обижаться, тем более, как говорил профессор Воланд, «факты – самая упрямая в мире вещь». А в недавно вышедшем очень популярном фильме «Берегите женщин» и вовсе пелось: «Новая встреча – лучшее средство от одиночества…». Потому успокаивала мысль: всё что ни делается…

Перед самым Новым годом шеф Миши объявил, что для завершения работ по диплому ему предстоит длительная командировка в Белоруссию. Миша даже обрадовался: «Алекса-а-а-андр! Я больше тебе не соперник, сцена в твоем полном распоряжении – лишь твори!» Сразу после сессии и зимних каникул Михаил отбыл по дипломным делам. Госэкзамены сдал на отлично. Впереди его ожидали новые встречи и впечатления. Здравствуй, «молодость моя – Белоруссия!».

Два месяца дипломной практики пролетели незаметно. Михаил наработал отличный материал, познакомился со множеством интересных людей, увидел и полюбил новый для себя регион. Вега ему не писала, он ей тоже, зато радовала письмами Василиса. Конечно, интересовался у нее Вегой – она не скрывала: Александр, воспользовавшись предоставленной ему «монополией», взял Вегу «в оборот». Ладно, смирился Миша, чему быть…

В одном из писем Василиса с грустью сообщила, что они окончательно разбежались с Аликом – Мишу это известие весьма опечалило: он болел за них душой, тем более что письмо заканчивалось постскриптумом: «А Алика я всё-таки люблю…» И вот, спустя пару дней, в голову Мише закралась заманчивая мысль: «А может, попробовать „замутить“ с Василисой? Клин клином вышибают. К тому же девчонка действительно хорошая, может, что и получится. А уж мама-то будет рада!».

Как выяснилось по приезду, схожие мысли в отношении Миши возникли и у Василисы – их встреча была очень радостной: они целый вечер бродили по весеннему городу и никак не могли наговориться. Миша подметил, что соскучившаяся Василиса смотрит на него немного другими, чем раньше, глазами, а взяв его под руку, уже не отпускала.

Мишина мама всё больше очаровывалась постоянно гостившей в их доме Василисой: та очень старалась нравиться маме. Отец Миши, общаясь с ней, тоже сладко улыбался – Василиса умела очень тонко отпустить комплимент в его адрес. И кто это сказал, что мужчина «не любит ушами»?

Друг детства Федя, не так давно от души «плющивший» Вегу, дал Василисе высшую оценку – Мише было приятно слышать это. А вскоре и вовсе пригласил на свою свадьбу Михаила с родителями и, на правах его девушки, Василису.

Стояли жаркие майские денечки, все гости были легко одеты, изматывающих душу торжественных поздравлений и традиционных славословий было по самому минимуму. На свадебном застолье красавица Василиса стала настоящей звездой. Все хотели познакомиться с ней, парни постоянно приглашали на танец. Неизвестно, как реагировала на это Федина невеста, но, не в обиду будет сказано, спасало ее только роскошное свадебное платье. Немного захмелев, мама Миши в обнимку с Василисой направлялась к очередным знакомым и радостно представляла ее: «А это – наша Василисочка!» Та не противилась и весело смеялась. Миша смотрел на это философски, размышляя: «М-да, похоже, без меня женили…» Впрочем, его это ничуть не напрягало.

Пролетали деньки, щелкали недели… Михаил и Василиса встречались почти каждый день,