Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

Чувствовало беду сердце матери, чувствовало. А сын спал. Утром я провожал его на поезд «Н-ск – Ростов».

В 2015 году, буквально через неделю-две после Нового года, пришло известие о гибели сына.

«…Ваш сын погиб, защищая мирное население: детей, стариков, женщин… Посмертно награждён…», а далее шли невнятные пояснения: мол, тело не возвращено противоборствующей стороной, возможно, от него не осталось и фрагментов… Тело Сергея мы так и не увидели, хотя много раз запрашивали Украинскую и ДНР стороны. Я пытался выехать в Украину, но въезд мне в страну был категорически запрещён украинскими властями, как пособнику террористического движения.

Горе спровоцировало у моей Наташеньки обострение болезни сердца. В конце февраля 2016 года она тихо ушла из жизни. Её последние слова запомнил на всю жизнь:

– У нас хорошие дети… Саша, позаботься о Серёже… Знаю, он жив…

Что это? Материнская интуиция?..

Весной этого же года приехал на побывку друг Сергея. Михаил сильно хромал, опирался на палочку. Он привёз личные вещи сына и поведал о его последнем бое.

* * *

– В прифронтовой зоне укров[54] появилась артиллерийско-миномётная батарея, которая обстреливала пригороды Донецка: жилые районы, школы, больницы и прочие гражданские объекты. Гибли невинные люди, в том числе дети, старики, женщины, – рассказывал Михаил. – Действовала батарея хитро: произведёт залп и тут же меняет дислокацию. Все попытки засечь и подавить её ответным артиллерийским огнём не удавались. Тогда командованием была поставлена задача разведчикам: ликвидировать вражескую батарею. Из добровольцев-разведчиков была составлена диверсионная группа. В неё вошли Сергей, я и ещё семь бойцов.

Мы вычислили возможный маршрут батареи, заметили, что укры часто используют старые ранее использованные проверенные позиции. На одной такой позиции подготовили засаду. Ждали укров больше трёх суток и это время не выказывали признаков жизни, закопались в землю, курили и питались только ночью. Не ошиблись. Вначале появилась разведка, а затем батарея стала устанавливать орудия. Тут мы и жахнули. Фейерверк был впечатляющий. И Донецк, и Луганск видели зарево и слышали отзвуки разрывов. Мы отомстили за смерти дончан: детей, стариков, женщин… Такую наглость, диверсию в самом логове, укры не могли простить: насели основательно, обложили со всех сторон. Обманный манёвр – имитация прорыва к линии фронта, а затем рейд в тыл укров к месту, где нас должен ждать вертолёт, – не удался. Нарвались на засаду. Я был тяжело ранен, в сознание приходил между инъекциями промидола, – продолжал рассказ Михаил. – Серёжа принял командование. Решили разделиться на две группы. Одна, малочисленная, примет бой. Другая группа, основная, просочится сквозь заслоны, и через глубокие тылы укров будет пробиваться к запланированному месту сбора. Остались для прикрытия Сергей и паренёк из Киева с позывным «Хлопчик». У Сергея был позывной «Аспирант». Ребята сознательно шли на смерть. Более часа отбивали атаки укров два бойца, создавая вид, что сражается целая группа. Оружейная пальба затихла только тогда, когда укры подкатили миномёты. Серёже было двадцать восемь, а пареньку из Киева только-только девятнадцать исполнилось. Жаль, что был без сознания, Серёгу и того «Хлопчика» я бы не оставил. Кстати, хотя план прорыва был авантюрный, но оказался единственно правильным. Группа вышла на шоссе и захватила машину с украинским полковником. На машине с пленённым полковником мы добрались до вертолёта. Так что ребята погибли не зря. – Миша замолчал, его рассказ закончился.

* * *

В моей душе после рассказа остался горький осадок, хотелось сказать что-то колкое в адрес Михаила, наверняка он подговорил сына в ополчение, из-за него умерла моя Наташа… Однако я сдержался, понимая, что не прав: это мой сын был лидером детских ватаг и, вполне уверен, это их общее решение смертельно пощекотать себе нервы, это их обострённое юношеское чувство справедливости «кто кроме нас…». А Михаил искренен, тяжело переживает потерю друга и мои утраты.

– Миша, а может, Серёжа жив, ранен, в плену?

– Дядя Саша, даже не тешьте себя. Вы офицер и понимаете – Сергей точно погиб. В такой ситуации в плен не берут, да они и не думали сдаваться. Мы ужасно разозлили укров своей диверсией, за наши головы были обещана награда по десять тысяч гривен. Командование множество раз обращалось к украм, чтобы те вернули тела убитых воинов, уничтоживших батарею, обстреливающую Донецк, предлагало любые условия обмена, хотя наша сторона всегда без каких-либо условий возвращала и возвращает погибших украинских воинов. Так укры даже не удосужились ответить на запросы.

Михаил сердился, на переносице собрались глубокие складки, да и раненая нога, видно, разболелась: он переставлял её с места на место, подыскивая удобную позу.

– Миша, как с ногой? Надеюсь, ты-то навоевался? – бессознательно, но всё-таки я уколол Михаила.

– Плохо, дядя Саша, хотели отнять, но не дал. Нерв повреждён, нога сохнет. Однако здесь не останусь, у меня билет на завтра. Приехал вот мать повидать да с вами встретиться. А повоевать? Ещё повоюю, с одной ногой буду с бандеровцами сражаться, – горячился Михаил, – ведь они на Донбассе всех без разбора готовы зачищать, им же территория нужна, а на людей они давно положили… Они хуже фашистов…

– Извини, Миша, я отец…

– Понимаю!

– И всё же, Миша, думаю, Серёжа жив, вот и Наташа перед смертью просила позаботиться о нём. Если что узнаешь, звони, да и просто звони, я тебе рад всегда.

Мы обнялись, крепко пожали друг другу руки.

– Хорошо, дядя Саша!

* * *

Прошло почти два года. И вот в Турции увидел вещицу, так похожую на изделие моего сына. Неужели?..

– Р-разрешите п-посмотреть? П-портсигар ведь выполнен из дерева? Сын и-изготавливал такие же, – от волнения я начинаю заикаться. – О-он п-погиб…

Чернявый протянул портсигар, но его белобрысый товарищ перехватил руку:

– Ты шо, Грицко, не бачишь? Це же москаль, нехай попрыгае…

Я резко развернулся и пошёл прочь. «Погодьте», – услышал вслед, кажется, возглас чернявого, но моё стариковское самолюбие взыграло, не остановился, поспешил в номер. Укладывал в чемодан вещи, руки тряслись, мысли лихорадочно бились в голове: «Что же не вернулся, ведь чернявый окликнул. Однозначно – это портсигар сына. – В этом я почему-то был совершенно уверен. – Может, жив? Но парни точно не из ЛНР и ДНР, значит, портсигар – их трофей. Надо найти чернявого, и зовут его Грицко, на русский манер, кажется, Григорий. Найти и поговорить, но без белобрысого, иначе могу не сдержаться. Я должен увидеть портсигар, главное, убедиться в наличии эмблемы на внутренней стороне. Если подтвердится, что портсигар сына, узнать: откуда он у чернявого?..» – с этой мыслью