Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

От Семешко я направился на городское кладбище. Наташа встретила меня загадочной улыбкой, словно обо всём уже знала. «А ведь говорила тебе, сын наш жив, помоги ему…»

– Здравствуй, милая, – я присел на скамеечку, погладил фотографию на надгробии. – Извини, не был у тебя целую вечность. Не поверишь, неделю валялся под жгучим солнцем Турции. Верочка уговорила. А ты, вижу, всё уже знаешь? Как всегда права, родная. Наш сын жив. Только не подаёт весточки. Почему? Думаешь, что-то случилось? Да, конечно, любимая, надо ехать на Украину, надо искать сына…

Уже дома наметил план действия. Этому Серёжа, мой сын, научил и приучил составлять планы действий на бумаге: стратегический – на долгое время и тактический – на ближайшие дни, например, на завтра. «План перед глазами, – утверждал он, – обязательно будет выполнен».

«…позвонить Вере, как только будут известны данные экспертизы портсигара из Турции…» – Отложил ручку и вслух сказал:

– И так знаю, мне уже известен основной её вывод: Серёжа жив. Надо не мешкая выезжать в Украину, мы так с Наташей решили…

В это время зазвонил мобильник. На экране высветилась надпись «Верочка». Легка на помине.

– Папа, здравствуй! Ты почему не звонишь? Ведь уже дома, правда? Как отдохнул? Как перелёт?.. – Её бодрый, жизнерадостный голос радовал отцовский слух, казалось, наполнил комнату родным теплом. – Папа не молчи, говори.

– Рад бы сказать, но ты же не даёшь слово вставить. Ну, здравствуй, милая дочурка! Верунька, хорошо, что позвонила. Вера, я благодарен тебе за то, что уговорила отдохнуть в Турции, за выбор о-отеля… Ты не представляешь, но твоим выбором руководила сама судьба, п-провидение, – голос выдал меня, я совсем разучился контролировать себя.

На другой стороне дочь с минуту недоуменно молчала, по-видимому, переваривала мои излияния.

– Папа, с тобой всё нормально? У тебя голос дрожит…

И тут я не сдержался. К чёрту ждать экспертизу…

– Вера, Серёжа наш жив! Только пока не подает весточки, его надо искать на Украине…

– Папа! Папа! Так рада! Без меня никуда. Понял? Я выезжаю первым поездом, жди.

Утром следующего дня встречал Веру. Вокзал шумел снующими пассажирами, объявлениями, льющимися из громкоговорителей, работой машин пылесосов, полотёров и прочих устройств.

Вера совсем стала походить на Наталию даже в милых мне чертах, мелочах, незаметных для окружающих (так им, женщинам, кажется): сдувать непокорную прядь с глаз и слегка покусывать губки.

Съездили на кладбище, а дома до вечера проговорили, ждали звонка. В 17 часов зазвонил мобильник. Это был Семешко.

– Владимир Степанович, что там? Мне подъехать?.. – взволнованно заговорил я.

– Во-первых, здравствуй, Александр Иванович!..

– Здравствуй, Владимир Степанович! Извини, весь день на взводе, жду твоего звонка, – я прервал его бас.

– Во-вторых, – невозмутимо и спокойно продолжил полковник, – Александр Иванович, с каких пор я у тебя стал Владимиром Степановичем? Ещё помню твою коронную подсечку, помню, как слабаком называл. Нянчился со мной как с первогодком. Для тебя я всегда Володька. В-третьих, сам решил к тебе заехать, привезу заключение. Так что накрывай на стол, за мной коньячок.

– Володя, ко мне приехала дочь.

– Ну, тем более. Соскучился по Верочке. Да, я ещё не закончил. И, в-четвёртых, так сказать, не буду томить: Александр Иванович, родительская интуиция не подвела тебя, Серёжа жив, по крайней мере, согласно результатам экспертизы. Итак, – подытожил разговор полковник, – сколько у нас на хронометре? 17.10. Через полчаса ждите гостя.

Массивной фигурой, громким басистым голосом, безудержной энергией Семешко заполнил мою нежилую вдовью трёшку: казалось, взвод полицейских обосновался в квартире.

– Верочка, вы всё хорошеете, из года в год краше, – огромный букет роз буквально накрыл мою дочь. – О! Стол сервирован, видна умелая женская рука, не то, что у нас – холостяков и вдовцов! – пробасил полковник, ставя на стол шампанское и коньяк. – А это тебе, Александр Иванович, – Семешко протянул худенькую папку.

Пять страниц убористого машинописного текста.

– «…проведены исследования шести портсигаров из дерева, в дальнейшем изделия № 1, № 2…» – вслух читал я. – Чем дальше, тем больше волновался, буквы и цифры стали расплываться, начал заикаться и запинаться, – чёртово волнение, – передал текст Вере. Та тоже разволновалась: листы посыпались из рук…

– Ну, вот что, – полковник решительно забрал у нас папку, – вы, ребята, слишком взволнованы, давайте за стол. Верочка, пригубите шампанского, а мы, Александр Иванович, коньячку, – Семешко наполнил бокалы. – За успех предстоящей операции! Документ я основательно изучил и перескажу его, так сказать, своими словами, в дальнейшем почитаете сами. Далее, продумал предстоящие действия, наметил, так сказать, план операции. Да-да, именно операции… А теперь слово предоставляется мне, и говорить буду только я. Так сказать, прения после моего выступления…

Коньяк горячей волной прокатился по телу, снял волнение, оставив голову ясной. Как бывший спортсмен и тренер я большой противник алкоголя, однако малая доза стресс снимает, «Семешко стал спецом по снятию стрессов, – с усмешкой подумал я, – надо бы поговорить с ним, и тут же поймал себя на мысли – он уже далеко не молод, не спортсмен и почти генерал…». Мы приготовились слушать полковника.

– Итак, – начал Семешко, – портсигар под номером 6, привезённый Александром Ивановичем из Турции, отличается от портсигаров номеров 1 тире 5, но выполнен одним и тем же лицом, что подтверждает собственное клеймо на внутренней стороне. Графологическая экспертиза подтвердила, что клеймо-вензель, несмотря на то что исполнено разными способами: резьбой и выжиганием, оставил один и тот же человек, стопроцентное сходство. Изготовлено изделие профессионально, можно сказать, работал большой специалист по художественной резьбе по дереву. Кстати, комплект резаков, с помощью которых изготовлено изделие номер 6, выпускался на конденсаторном заводе в городе Виннице. Качество последнего изделия значительно выше первых пяти портсигаров, но ещё раз повторяю: делал изделия один и тот же человек. И это, несомненно, Сергей. Далее, – Владимир отхлебнул коньячок из бокала, – портсигар номер 6 изготовлен из граба, дерева, спиленного около 4-х лет назад. А вот само изделие полностью было закончено не более года назад. И самое основное: на всех портсигарах присутствуют одинаковые отпечатки пальцев их изготовителя, я беру на себя смелость утверждать: Серёжины пальцы. Весть о гибели Серёжи пришла почти три года назад, а менее чем через год назад появилось его новое изделие. Полное несоответствие. Следовательно, Серёжа жив. И последнее, – продолжил полковник, – древесина граба довольно твёрдая. Мои психологи и аналитики утверждают, что работал над изделием человек сильный, уравновешенный и совершенно не калека (на 95 %). Вот вкратце весь материал, изложенный в Акте. А теперь предлагаю поднять бокалы за воскрешение Сергея,