Чайный дворец - Элизабет Херман

мне предстоит сообщить тебе печальные вести.

В воскресенье Misericordias Domini[34] я отправилась в Лер. В местном приюте одна из монахинь сообщила мне, что Зейтье больше нет с нами. Бедняжка умерла через несколько дней после твоего отъезда от недолгой, но тяжелой болезни, которую, вероятно, вызвал изнуряющий жар. Ханна – крепкая девочка, возможно, не телом, но душой. После смерти сестры она не произнесла ни слова, но, услышав сердечный привет от тебя, она улыбнулась и попросила передать тебе свои наилучшие пожелания. Она трудолюбива и послушна, и монахини уверены, что вскоре смогут устроить ее служанкой в хороший дом.

Я глубоко соболезную тебе и знаю, что эта весть разобьет тебе сердце. Последние слова Зейтье были обращены к матери, и, быть может, тебя утешит мысль о том, что теперь они снова вместе.

Надеюсь, что это письмо найдет тебя. Пути Господни неисповедимы. Пусть твой путь не будет омрачен этим горем. К сожалению, я не могу принять Ханну в свой дом, поскольку это место не соответствует ее духовным нуждам; к тому же девочкам младше четырнадцати лет вход к нам запрещен. Но, быть может, я смогу ей как-нибудь помочь.

Оставайся сильной и верь в будущее. И не забывай о своей цели.

Анна.

Поначалу Лене ничего не поняла. Потом новость ударила ее, словно гром, и поглотила все другие чувства, оставив лишь боль. Она перечитывала письмо снова и снова, но ничего не менялось, не становилось понятнее или легче. Зейтье, ее маленькая милая Зейтье, была мертва.

Лене должна была защитить ее, но вместо этого сбежала. Оставила своих сестер на произвол судьбы. При их последней встрече Зейтье была такой худенькой и тихой… Лене могла бы попросить монахиню присмотреть за ней. Но теперь уже слишком, слишком поздно…

Дрожащей рукой она сложила письмо и спрятала в рукав.

В тот вечер она совершала один промах за другим: роняла кружки, относила заказы не на те столики, спотыкалась о собственные ноги… а когда еще и опрокинула ведро с водой для мытья полов, Мэгги позвала ее в складское помещение за стойкой.

– Что с тобой? – спросила женщина.

Лене покачала головой. Ей не хотелось говорить.

– Парнишка голову вскружил, а потом бросил?

– Нет.

Мэгги подошла ближе, взяла Лене за подбородок и заставила посмотреть на себя.

– Ты плакала. В таком виде нельзя выходить к посетителям. Выкладывай, а не то пожалеешь!

Лене крепко сжала губы, но слезы хлынули из глаз сами собой. Не успела она осознать, что происходит, как уже рыдала, уткнувшись в пышную грудь Мэгги.

– Ну-ну, – пробормотала ошарашенная хозяйка, крепко похлопывая ее по спине. – Все хорошо. Говори уже, что случилось?

– Моя младшая сестра умерла, – выдохнула Лене сквозь слезы.

Сильные руки Мэгги обвили ее, словно стальные тиски.

– Oh my dear![35] Бедняжка ты моя! Да упокоится ее душа, бедная голубушка! Почему ты сразу не сказала?

Так продолжалось еще некоторое время, и как ни удивительно, но Лене стало легче. Она позволила себе раствориться в этих мягких, почти материнских объятиях. Но едва она почувствовала, что снова начинает задыхаться от слез, как Мэгги отстранилась, пусть и продолжая крепко держать ее за плечи.

– Побудь здесь, пока тебе не полегчает. Сколько ей было лет?

– Восемь.

– Господь дал, Господь взял, да будет благословенно имя Господне.

– Да, конечно.

Лене шагнула назад, освобождаясь из ее хватки, и вытерла глаза концом фартука.

– Я троих детей похоронила. Для матери это еще тяжелее, ты уж поверь. Знаешь, что помогает?

Лене молча помотала головой.

– Работа.

* * *

И как ни странно, Мэгги оказалась права. В последующие дни Лене работала больше, чем когда-либо. Она даже помогала закатывать бочки с пивом и одна подметала весь зал.

Через несколько дней Пит снова заглянул, выполняя поручение семейства Рэлей. Лене решила, что Пит узнал о Зейтье, потому что он принес ей кружку пива и тарелку с лучшими кусками жаркого, к которому она едва притронулась. Теперь Лене знала, что Пит – четвертый сын Мэгги. Не самая завидная позиция в очереди наследников, но трое старших, судя по всему, решили идти своим путем: у каждого из них была своя лавка в Pleasure garden.

Лене начала подозревать, что Пит начинает в нее влюбляться. Она старалась как можно чаще спрашивать его о Сесиль, но ответы парня становились все более скупыми. Лене вспомнила, как завидовала Софи, стоя рядом с Вернером, но… рядом с Питом она не испытывала ничего подобного. Скорее ее охватывало легкое нетерпение: ну когда уже он отправится по своим делам и оставит ее в покое? Она также понимала, что Мэгги, вероятно, лелеет мечты о будущем, в которых фигурировали Пит, она сама и «Кингс-холл». Однако она не могла представить жизнь с шулером и возможным владельцем игорного дома и потому отвергала его ухаживания. После нескольких отказов Пит завел роман с пышнотелой дочерью владельца кондитерской лавки, которая торговала карамельными яблоками. Лене была только рада.

Когда слабые попытки завоевать ее сердце прекратились, Сэм и Мэгги снова стали просто строгими хозяевами, и Лене это было гораздо ближе и понятнее, нежели сладкоречивые намеки Мэгги.

Однажды ночью она проснулась от того, что кто-то бродит в полутьме у ее лежанки. После этого она решила спрятать серебряные талеры под доской возле входа в зал и принялась терпеливо дожидаться конца своей смены, чтобы осуществить задуманное. Когда на рассвете последний гость наконец-то покинул заведение, Лене подняла доску тяжелым кухонным топором Сэма, положила под нее серебро, монету Пу И и игральную карту, после чего прибила доску обратно. Перед этим она как могла перерисовала письмена с монеты на старый указ против пьянства, подумав о том, что на него, кажется, никто не обращал внимания с момента выхода.

В последующие дни Лене внимательно следила за своим тайником, но никто, похоже, ничего не заметил.

* * *

Прошел месяц, и Лене осознала, что за все это время не пролила ни единой слезинки. Ей исполнилось девятнадцать, но этот день оказался таким же, как и любой другой, и не имел никакого значения. Когда-то Ренше записывала даты рождений в маленькой семейной книге, и Лене все яснее понимала, что эти записи, как и документы вообще, должны играть большую роль – и не только для того, чтобы получить разрешение на дальнее путешествие. Пора было позаботиться о паспорте, и она обратилась к единственному человеку, которого считала хоть немного сведущим в этом вопросе.

– Документы не проблема, –