Линдт и Шпрюнгли - Лиза Граф

уютной постели. Вроде все хорошо, только проснулась она вся в поту. Сон, страшный сон, все еще стоял перед глазами. Мыши, огромные, как крысы, проникли на шоколадную фабрику Рудольфа. С острыми когтями и зубами набросились на шоколадные батончики, талеры и палочки, которые они с Аннарёзли вчера часами, каждую в отдельности, заворачивали в разноцветную папиросную бумагу. В этом кошмарном сне весь шоколад был съеден, сразу и подчистую, остались одни фантики и мышиный помет. Катарина первой из всей семьи, в ночной рубашке, спустилась в магазин со свечой в руке и зажгла лампу. Еще только светало. С колотящимся сердцем Катарина открыла дверь в шоколадную камеру и посветила внутрь. Все было точно так же, как они оставили накануне вечером. Шоколад в ярких упаковках был цел и невредим. Катарина облегченно вздохнула и, пользуясь случаем, спокойно осмотрела «шоколадную фабрику». Как только Роли переехал, Рудольф приобрел барабан для обжарки, терку и смеситель, который он назвал «меланжер», как и его изобретатель Филипп Сюшар. Два гранитных жернова на нагретой гранитной плите мелко измельчали обжаренные и очищенные какао-бобы и смешивали с сахаром. Как и жестяные банки для мороженого, барабан для обжарки и мельница двигались благодаря системе шестеренок и приводились в движение силой человека, а не воды. Они ведь в центре города, ни реки, ни мельничного ручья рядом не было, а уж как бы пригодилось. Приобрести мельницу в самом Цюрихе пока возможности не было. Рудольф уже искал где-нибудь за городом маслобойню или мельницу, которая была бы выставлена на продажу, как некогда аптека Флюкигера.

Катарина вернулась в спальню и тихо переоделась в приготовленное платье из светлого льна. Не хотелось будить Рудольфа. Быстро заплела волосы в косу, что доходила ей почти до талии. Повязала вокруг головы красную шелковую ленту и приколола три перышка, которые она с дочками подобрала у озера. Это были не пестрые переливающиеся перья райских птиц, но три серо-коричневые скромные полоски, какие сбрасывают молодые чайки в пору линьки.

– Что, опять карнавал? – Давид Шпрюнгли за завтраком неодобрительно уставился на невестку.

– Вы, вероятно, не знали, отец, – ответила Катарина, – но шоколад, то есть какао-бобы, происходит из Центральной Америки, от ацтеков.

– И эти ацтеки ходили в таком виде, как ты теперь? – не поверил тесть. – Уверена?

Говорить с Давидом о шоколаде – никакого толку. Он его не любил. Из принципа. На что эта новомодная ерунда? Разве недостаточно пирогов, тортов, печенья, разных сладостей, что десятками выносили из пекарни в магазин всю его жизнь? Куда ж больше-то! Чужой успех ему не указ. Йоханнес Баур, что дал Рудольфу кредит, – иностранец, австрияк. А аптекаря Флюкигера, которому действительно удалось раздобыть для Рудольфа первый центнер какао-бобов, Давид держал за легкомысленного простофилю. Семьи не нажил, ни родственников, ни наследников, аптеку, дело всей своей жизни, продал какому-то чужаку. А сам вдовец сорвался и убежал к морю за своей первой любовью. Неслыханно. Маркт-гассе жил какой-то иной, новой жизнью, которая не вписывалась больше в мировоззрение Давида Шпрюнгли. Ну, не дело это – на старости лет отели строить, да еще с названием не «Город Цюрих», а «У озера». И перья в волосы втыкать, когда карнавал прошел, тоже не дело.

Аннарёзли, напротив, даже присела в реверансе, когда Катарина во второй раз за утро спустилась в магазин.

– Ваше высочество, – улыбнулась продавщица.

– А где Рудольф? – спросила Катарина.

– Вышел ненадолго. Да вот он, гляди, возвращается.

В дверях стоял Рудольф, размахивая газетой.

– Вот оно! – объявил он, когда Катарина открыла ему.

Он нашел страницу с объявлениями.

– Прочти вслух, – попросила Катарина.

– «Сим мы хотели бы довести до сведения уважаемых читателей этой газеты, что нижеозначенные лица, наряду со своим обычным предприятием, открыли также и шоколадную фабрику. Давид Шпрюнгли и сын, Маркт-гассе, 5, Цюрих».

Рудольф сиял.

– У тебя получилось! – Катарина порывисто обняла мужа за шею. – Запомним это 10 марта 1845 года, потому что с сегодняшнего дня здесь официально производится шоколад. И это шоколад Шпрюнгли!

– Шоколадная фабрика, – отозвалась Аннарёзли, – надеюсь, никому не придет в голову прийти полюбоваться.

– Ты имеешь в виду – на старую каморку Роли? – засмеялась Катарина.

– Шоколадная фабрика Кайе в Веве тоже располагалась в старой маслобойне, – возразил Рудольф, – на фабрике главное – производство. Остальное неважно. Мы здесь производим шоколад.

За руку с бабушкой в магазин вошли девочки. Хорошо, что Давид их не видел, подумала Катарина. Эльсбет сшила внучкам накидки из светлого льна, а в косы у них тоже были вплетены птичьи перышки. Хеди, старшей, было почти пять, она унаследовала светлые волосы своего отца. Иде, средней, исполнилось три. И косы у нее были почти такие же темные, как у ее матери. Она действительно походила на девочку из племени ацтеков, какими их представляли себе на Маркт-гассе.

– А что Эльзи? – спросила Катарина.

– Она еще спит, – отвечала бабушка, – пойду погляжу на нее.

Эльзи начала ходить уже в девять месяцев. Зато и спала всегда дольше своих сестер.

– Хеди и Ида, идите сюда, принцессы мои. – Катарина протянула им обеим по корзинке с маленькими шоколадками, завернутыми в шелковую бумагу. – Каждому мужчине, женщине и ребенку всегда только по одной, ладно?

– Только по одной, – пообещала Ида и серьезно кивнула, – но в подарок.

– Поглядим, понравится ли в городе наше украшение из перьев или все, как и ваш дедушка, подумают, что Шпрюнгли перепутали времена года.

– И наш шоколад, – добавила Аннарёзли.

– А теперь ступайте, ступайте, – Катарина выставила Рудольфа в пекарню, – первые покупатели уже на пороге.

– Вы тут походите еще туда-сюда, раззадорьте покупателей-то, – посоветовал Рудольф, прежде чем они с Роли скрылись за дверью пекарни.

Ида плакала горькими слезами: ее корзинка опустела первой. Касса Аннарёзли звякала все утро, и к полудню весь шоколад был распродан.

– Обеденный перерыв отменяется, – вздохнула Катарина, – заворачиваем новую порцию шоколадных талеров.

– Первый центнер от Флюкигера скоро кончится, – Рудольф не знал, радоваться ему или беспокоиться, – мне еще нужно для «Баур у озера» и на свадьбу в следующие выходные.

Продажи шли восхитительно, Катарина только диву давалась, ведь и цены на шоколад были намного выше, чем на обычные сладости. Трижды пересчитала Катарина выручку и побледнела, убедившись, что не ошиблась. Даже кто-то из газеты был, сам господин редактор или один из его информаторов. Поскольку спустя два дня в «Новой цюрихской газете» вышло сообщение о том, что новый шоколад от Шпрюнгли пользуется большим успехом и что отец и сын Шпрюнгли стали четвертыми шоколатье в Швейцарии после Франсуа-Луи Кайе в Веве, Филиппа Сюшара в Нёвшателе и Шарля Амеде Колера в Лозанне. В немецкоязычной части Швейцарии – и вовсе первые.

– Стало быть, ты все-таки первый в своем ремесле, –