Линдт и Шпрюнгли - Лиза Граф

Жена кивнула.

– Что Йоханнес? Расскажи!

– Предложил мне кредит, чтобы я наконец принялся с размахом производить шоколад, – прошептал Рудольф.

– Это прекрасно, – шепнула в ответ Катарина.

Она была очень хороша с раскрасневшимися щеками и растрепавшейся прической. Его очаровательная, своенравная жена.

– Ты с Роли говорил?

– Нет еще, – признался Рудольф.

– Тогда я с ним поговорю.

– Нет, предоставь это мне, я сам, – возразил Рудольф.

– Когда? – настаивала Катарина.

– Сегодня вечером, – пообещал Рудольф, чтобы только успокоить жену.

Сколько же в ней энергии, честное слово! Как только отступает эта изматывающая тошнота, Катарина вон что устраивает.

Жена уже схватила его за руку и потянула к двери – поглядеть на свою работу снаружи.

– Простудишься без пальто!

Какая беспечность! В ее-то положении!

– Тебе не нравится?

– Очень нравится, – признался Рудольф, – правда, чудо как красиво. Да ты художник, дорогая.

– Расскажи об этом отцу. Он объявит меня сумасшедшей. Если давно уже не объявил.

Роли

Роли тревожился. Хозяин дважды водил его в трактир выпить по бокалу вина. Первый раз – когда закончил учение, второй – в день его совершеннолетия. Но никогда прежде они не бывали вместе в «Аисте», где собиралась гильдия корабельщиков, к которой вот уже несколько лет принадлежали Рудольф и его отец. Роли мог бы войти, там точно было теплее, чем на улице. Уже изразцовые печки натоплены. Но Роли предпочел подождать Рудольфа снаружи, глядя вниз на темную реку, в которой отражались лишь фонари на Винной площади. С другого берега по Ратушному мосту шел Рудольф. Роли сразу узнал бы его, даже в полумраке. Как узнал бы? Рудольф крепкий, приземистый, широкоплечий, у него широкий шаг, а главное – необычно крупная голова и густая шевелюра. Вроде не великан, но кажется большим и статным. Сама сила и бесстрашие, словно эти мускулистые каменные фигуры посреди фонтана, по пояс в воде, с трезубцем в руках и с буйной гривой на голове. Что бы сказал хозяин о подобном сравнении?

– Ты чего веселишься, Роли? Уже успел выпить в «Аисте»? – Рудольф похлопал ученика по плечу в знак приветствия.

– Нет, не пил, – ответил Роли, – я совершенно трезв.

Хозяин «Аиста» приветствовал Рудольфа как старого знакомого. Хозяин и ученик сели за столик, заказали вина, выпили по глотку молодого из Херрлиберга, что на левом берегу Цюрихского озера.

– Ну так что? – не выдержал Роли.

– Хочу наконец заняться изготовлением шоколада всерьез, – объявил Рудольф, и Роли с облегчением выдохнул.

Чего он, собственно, боялся: что Рудольф его уволит? Или Роли что-то натворил? Или Ули снова на него наябедничал?

– Шоколад? – повторил Роли. – Я с вами! Жду не дождусь, когда же начнем. Какао-бобы уже доставили?

– Поглядим. Как бы то ни было, я хочу приступить и для начала обеспечить нам приличные поставки какао, хоть мы и далеко от морских портов. Но есть еще кое-что.

– Что? – спросил Роли, отпив еще глоток вина.

Кисловатое, сладкие сорта ему нравились больше.

– На Маркт-гассе нет места. Я давно мечтаю о собственной фабрике, но это невозможно дорого. Где-нибудь в пригороде, на ручье, как у Кайе в Веве, или здесь, в городе, просто в другом здании. Сколько я ни искал, ничего не могу себе позволить.

Рудольф поглядел Роли прямо в глаза, в своей обычной манере.

Вечно эти чертовы деньги, подумал Роли. Пашешь, пашешь весь год, и товар хорошо идет, а все не хватает.

– А в доме на Маркт-гассе на самом деле есть только одно помещение, что еще сгодилось бы под шоколадную фабрику, – услышал он слова Рудольфа, – твоя комната.

Вот, значит, откуда ветер дует. Вот зачем понадобилось встречаться в «Аисте».

– Роли, мы были бы рады, если бы ты остался с нами в Маркт-гассе. Ты ведь знаешь, верно?

Роли кивнул. Все, кроме старого Шпрюнгли, подумал он. Ученик всегда был частью этой семьи, хотя, строго говоря, к ней не принадлежал.

– Может ли быть, чтобы ты нашел себе жилье где-нибудь в городе? – Рудольф сжал Роли руку, будто не хотел отпускать.

Тяжко хозяину такое спрашивать, видно, что тяжко.

– Да, – отозвался Роли, чувствуя пожатие сильной мужской руки, – очень даже может быть.

– Уже думал об этом? – Лицо Рудольфа просветлело.

– Да, – признался Роли.

– И где?

– Возможно, в Шипфе, у вдовы Хюрлиманн.

– У Хюрлиманн? У наших заказчиков?

Роли кивнул. Да, там, где барышня с карими глазами сидит у окна над своим рукоделием.

– Она сама предложила? – спросил Рудольф.

– Прямо не предложила, но намекнула, что сдает комнату, квартира слишком велика для двоих. А им с дочерью нужны деньги.

– У пышной вдовы Хюрлиманн есть дочь?

– Да, ее зовут Мина. И вдова вовсе не пышная, так, немного пухленькая.

– Ты и с дочкой знаком? – улыбнулся Рудольф.

– Я же им заказы разносил.

– Так ведь теперь разносит Юрги, – удивился Рудольф.

– Ну да, – согласился Роли, – но прежде-то я разносил. Вот и познакомились.

– Понял! – Рудольф поднял свой бокал. – Красивая она, эта Мина?

– Ничего так, – признался Роли, пунцово краснея.

– Мина – это от какого имени?

– От Вильгельмины.

– За твою Мину! – провозгласил Рудольф.

– Она не моя.

– Но могла бы стать твоей?

Роли пожал плечами:

– Возможно, если бы кто-нибудь поручился за меня. Я же сирота, и опекуна у меня нет.

– Мы за тебя поручимся, Роли. Для нас с Катариной ты вроде старшего сына.

– Спасибо, рад слышать.

Вино сразу стало лучше на вкус.

– Роли Штутц и Мина Хюрлиманн, вот вам мое благословение!

Рудольф

Не аптекарь ли это Флюкигер стоит с неким молодым человеком, незнакомым Рудольфу, у входа в аптеку? Они глядят на вывеску, изображающую трубящего слона. Он был золотой и висел на черном железном кольце. Рудольф знал этого слона, как знал он и весь переулок Маркт-гассе, постоялый двор «Вишня» и все лавки и магазины от ратуши до дома гильдии кузнецов, где Маркт-гассе переходил в Штюссихофштатт. Но этого золотого слона Рудольф любил больше всего. Флюкигер попрощался с молодым человеком, пожав тому руку, и незнакомец удалился в направлении Нидердорфа. А аптекарь пересек переулок.

– Посетитель или покупатель, мастер Флюкигер? – спросил Рудольф.

– Привет тебе, Руди! Возможно, покупатель моей аптеки.

– Вы хотите продать аптеку? – забеспокоился Рудольф.

– Да, но этому не продам, – ответил Флюкигер. – Он хочет ее переименовать, представь себе. Не пойдет! Без малого триста лет это аптека «Слон», первая аптека в Цюрихе, между прочим, ты знал?

– Нет, не знал. Стало быть, она старше, чем кондитерская Фогелей.

– Возможно, – сказал Флюкигер, – в любом случае это было задолго до нас с тобой. Как бы то ни было, из моего заведения вот так, ни с того ни с сего, не получится сделать аптеку «Носорог» или что