Линдт и Шпрюнгли - Лиза Граф

– Ни то ни другое. Но теперь-то за вас похлопочу.

– И что тогда? – Старый лис Флюкигер учуял запах жаркого, теперь не успокоится, пока не узнает всю правду.

И Рудольф пошел ва-банк:

– Мне нужны торговые отношения с одним из крупных морских портов: Роттердамом, Амстердамом, Гамбургом или Бременом.

– Зачем? – прищурился Флюкигер. – А, понимаю: какао! Так ведь?

Рудольф кивнул.

– Хочу сделать заказ на крупную поставку.

– Сколько?

– Пять центнеров.

– В Цюрих?

– Конечно.

– И куда ты их сложишь, Руди, в свой кукольный домик на Маркт-гассе? Или на заднем дворе, что выходит на городской ров?

– Пять центнеров – это не так уж и много. Не преувеличивайте. Построю крытый склад на заднем дворе.

– Не забудь отгородиться от сточных канав, иначе твой шоколад изрядно провоняет сам знаешь чем. Лучше возьми в аренду ледовый подвал. У них случаются порой свободные помещения.

– Сперва обещайте мне, что поможете получить сырье из Голландии!

– А не съездить ли тебе самому, Руди? Тебе же понравилось в большом мире, помнишь? Немного свежего морского ветра тебе не повредит.

– Я не могу надолго уехать, Флюкигер, сами же видите. Не могу оставить Катарину одну, отца, пекарню, наших заказчиков.

– Да знаю я, – отмахнулся аптекарь, – придется мне ехать, понял уже. Подыщи мне покупателя для аптеки, а я извещу Каролину, что приехать-то к ней приеду, но, поскольку я уже стар, обратный путь могу и не сдюжить. Как бы ей не пришлось за мной ухаживать и гладить мои рубашки. А я покамест похлопочу о какао-бобах. Быть может, отпрыск Каролины сможет наладить необходимые связи с одним из морских портов. Он голландец, ему это запросто. Он говорит с моряками на одном языке. А меня за границей понимают только другие швейцарцы да еще, разумеется, коллеги по цеху – аптекари, фармацевты, доктора да попы, и то – если говорю на латыни.

Флюкигер перевел дух и заглянул в ступку, где еще оставались кусочки анисового печенья. Впрочем, нет, хватит, надо бы поберечь зубы.

– Однако вот что я тебе скажу, Руди. – Указательный палец аптекаря уставился вверх.

– Да?

– В Бремен я не поеду. Ты же знаешь, что там делают со старыми ослами.

1845

Флюкигер

Первый центнер какао-бобов, который Флюкигер отправил вверх по Рейну, был доставлен в целости и сохранности, и бо´льшая его часть уже превратилась в шоколад и была успешно распродана, когда наконец на Маркт-гассе пришло письмо от аптекаря.

«Дорогие преуспевающие кондитеры и шоколадных дел мастера, стараниями Флюкигера, дорогая Катарина, дорогой Рудольф, дорогие детки, коих бог знает сколько уже. Вполне возможно, что Катарина родила двойню.

Как вы видите, я до сих пор не вернулся ни в Цюрих, ни вообще в Швейцарию. Причин на то несколько. У самой главной, однако, есть очень милое имя, которое начинается с латинского “К” и заканчивается самым обычным “A”: Каролина. Вы, должно быть, представляете себе старушку в ночном чепце, но как же вы ошибаетесь! Она всего на двенадцать лет моложе меня, однако время вовсе не тронуло ее и Каролина по-прежнему остается самой хорошенькой женщиной между Альпами и Северным морем, каковой и была в юности. На всем Рейне, от истока до устья, не найдется вдовы очаровательнее, милее, нежнее и в то же время энергичнее, чем она. Меня-то время не пощадило, однако она все же узнала меня. И мы снова, в одно мгновение, стали близки и хорошо знакомы друг другу, да что там, отчего бы не сказать как есть, влюблены друг в друга, как тогда в Санкт-Галлен, в аптеке “Звезда”, что принадлежала отцу Каролины. Какое счастье иногда бывает в жизни! Что случилось с нами в легкомысленной юности, утрачивается в зрелые годы, но лишь затем, чтобы мы обрели это вновь уже в старости, когда мы уже разваливаемся на части, простите, я фармацевт. Чем я заслужил это счастье, Рудольф? Что-то я, должно быть, совершил такого, за что Господь, вселенная, судьба или кто бы то ни было так щедро вознаградили меня.

Однако, прошу заметить, Флюкигер еще не на небесах, но в Голландии. Роттердам трудно себе представить, но попробуйте. Представьте себе лабиринт улочек среди бесконечного переплетения каналов, причалов, складов, мастерских, а все остальное – порт, порт, порт. Каждый квартал – это отдельный мир, и, чтобы ощутить его, вероятно, моей жизни уже не хватит. Роттердам, полагаю, – крупнейший порт в Европе или, кто знает, во всем мире. Невероятно огромный, без начала и конца. Как же нам повезло: у Каролины не один сын, тот, что управляет аптекой после кончины ее мужа, есть и другой. Зовут его Брам, и он торгует кофе. Проще простого было заинтересовать его еще и торговлей какао, о котором кое-кто в Цюрихе мечтает с тех пор, как мальчиком десяти лет купил в аптеке “Слон” свой первый шоколад для больной матери. Чудной народ эти фармацевты, чего только не берутся устроить.

Брам – хороший человек и отличный торговец. Он сумел выторговать для меня один центнер, который к настоящему времени должен был прибыть уже к вам в Цюрих. Лучшего качества, говорит Брам, и мне остается лишь поверить ему. Вскорости он добудет для меня и второй центнер, впрочем, нет, не для меня, для тебя, Руди. Надеюсь, планы твои не изменились и ты все так же заинтересован в дальнейших поставках, а мне понадобится некоторый аванс, осмелюсь попросить. И какао стоит дорого, и жизнь в целом, а мне нет смысла более ни копить, ни хранить свои деньги, наследников у меня все равно нет, да и долго ли мне осталось, кто знает. Да здравствует жизнь – здесь и сейчас, и вот мой девиз: живи и радуйся, как только умеешь, пока жив, пусть всякий день будет праздником!

Проверьте, хороши ли бобы, доброго ли качества. Приемлемую цену смог выторговать для меня только голландец. И мне, конечно, весьма любопытно, что говорят жители Цюриха о твоем шоколаде, Руди. По вкусу ли он им? Ежели нет, стало быть, ты что-то делаешь неверно и тебе придется снова пойти в ученики к Кайе или Сюшару. А старый Флюкигер между тем точно знает, как следует поступать, и действует так, как было условлено.

Будьте здоровы, надеюсь, мой преемник ладит с покупателями, знает свое дело и всегда имеет под рукой подходящее лекарство. Не забывайте меня и вспоминайте добрым словом. Я это чувствую.

Ваш старый Флюки – уже вторую весну в портовом городе Роттердаме у сыроедов, что, по моему разумению, весьма роднит их с нами, швейцарцами».

Катарина

Катарина еще лежала в