Нерон - Конн Иггульден

Он понял, что Агриппина может не разбираться в том, как устроена преторианская гвардия, и усмехнулся:

– В общем, мы с Италом друзья.

Агриппина кивнула и подошла к нему на полшага ближе. Она уже не раз замечала, что, используя такой прием, может вынудить женщин и некоторых мужчин сдать позиции. Некоторые даже краснели, когда она так к ним приближалась. Но Герминию некуда было отступать – он стоял спиной к двери и молча смотрел на Агриппину.

– Итал рассказал мне о той ночи, о той ужасной ночи, – тихо произнесла она.

Герминий стрельнул глазами в сторону второго преторианца.

Агриппина все поняла и обратилась к этому второму:

– Ты не мог бы привести моего сына? Мой дядя, император Клавдий, может выйти к нам в любую минуту, и мне бы не хотелось, чтобы Луций заигрался и слишком далеко убежал.

Она говорила так уверенно, будто и мысли не допускала, что стражник может ей отказать. И все же, чтобы он сдвинулся с места, Герминию пришлось жестом отпустить его с поста.

Тот кивнул и отправился за Луцием.

– Полагаю, его там не было, – сказала Агриппина.

Герминий шумно выдохнул, припоминая события той ночи.

– Нас было несколько человек, госпожа. Темная ночь… Надеюсь, больше никогда в жизни не увижу ничего подобного.

– Все в прошлом… – сказала Агриппина, а сама лихорадочно думала. – Итал говорил, ему потом долго снились кошмары.

– И мне, – к удивлению Агриппины, признался рослый и мускулистый преторианец. – Думаю, это все из-за того, что было много крови. Я чего только не повидал, госпожа, и знаю, каково это, когда кто-то пытается тебя убить. В ту ночь все было по-другому. Он был твоим братом, госпожа. Если скажешь, что мы все сделали правильно, я приму это.

Солнечный луч снова упал на лицо Агриппины. Она знала, что глаза ее могут отливать золотом, но при этом Герминий никогда не сможет прочитать ее мысли. А еще она слышала, как вопит Луций, недовольный тем, что его тащат обратно, и крики его по мере приближения становились все громче.

Агриппина догадалась о том, как все было.

– Итал нанес удар, – сказала она. – Как и все остальные, кто там был. Это надо было сделать.

Высокий мускулистый преторианец расслабился и даже как будто немного обмяк.

– Спасибо, госпожа. Твои слова как бальзам на душу.

После такого признания Агриппина посмотрела ему в глаза и так долго не отводила взгляд, что он нахмурился.

– С тобой все хорошо, госпожа?

И тут случилось явление Луция. Мальчишка раскраснелся и изо всех сил пытался вырваться от преторианца, который за шиворот тащил его из коридора обратно в комнату.

– Луций! – прикрикнула на сына Агриппина. – Сейчас же прекрати! Это я сказала ему привести тебя сюда. А теперь сядь вон на ту ступеньку – и ни слова, пока я тебе не разрешила. Понял? А то быстро схлопочешь, лучше меня не испытывай.

Ребенок сел, куда ему было сказано, и уставился в пол. Точно решил, что мать после такого ни слова от него не дождется.

Агриппина, все еще погруженная в свои мысли, коснулась руки преторианца. Но в этот момент двойные двери открылись, и стражники расступились. Агриппина заранее улыбнулась, но, когда оглянулась и увидела того же писца, что привел ее в эту комнату, улыбка слетела с ее лица. Во дворце было множество разных проходов, и, возможно, писец уже успел доложить императору о ней. В любом случае вид у него был недовольный.

– Боюсь, император не сможет принять тебя сегодня, – сказал писец и, к ужасу Агриппины, начал поворачиваться, чтобы выйти.

– Мне было обещано, что решение по моей петиции будет принято в середине этого месяца, – поспешила напомнить ему Агриппина. – Клавдий сказал, чтобы я пришла к нему именно сегодня!

Писец скривился, как будто глотнул уксуса, и снова повернулся к Агриппине:

– Обстоятельства изменились… Жена императора… у нее начались схватки. Это понятно? Большего я сказать не могу.

Он заметил, что новость потрясла Агриппину. Он каждый день имел дело с десятками мужчин и женщин, которые требовали или умоляли о том, чтобы император уделил им время. Его долг состоял в том, чтобы тушить просителей, как свечи, и не беспокоить того, кто правил империей. Однако сейчас перед ним стояла племянница Клавдия, сестра Калигулы… На ее чаше весов было на одну гирьку больше, чем у других.

Писец тяжело вздохнул:

– Возвращайся через два месяца. К этому сроку у меня будет для тебя ответ императора.

Для Агриппины это было самое настоящее поражение.

– Если я напишу дяде… – начала она.

Писец собрался что-то ответить, однако у него за спиной появилась молодая женщина. Платье у нее было в пятнах крови, она двумя руками несла большой кувшин – пустой, но явно тяжелый.

– Дайте пройти! – крикнула она.

Писец с Агриппиной расступились.

– Какие новости? – поспешила спросить Агриппина.

Писец собрался сказать что-то резкое, но молодая женщина, уже убегая, ответила через плечо:

– Мальчик! У императора сын!

– Это не для посторонних ушей! – крикнул ей вслед писец и зло посмотрел на Агриппину. – Я буду благодарен, если ты не станешь повторять эти слова до того, как будет сделано официальное заявление.

Но Агриппина его почти не слышала. Она посмотрела на сына, потом огляделась по сторонам. Луций был наследником Рима и всего мира. Но в этот момент все ее надежды на его будущее обратились в пепел.

Раздался знакомый голос, и она посмотрела за плечо писца. Он шагнул к ней, как будто не мог допустить, чтобы она даже мельком заглянула в императорские покои. Но Агриппина все же увидела, что в комнате появился сам Клавдий, а за ним целая вереница секретарей с дощечками и свитками. Он продолжал раздавать приказы и самые разные распоряжения касательно дел Рима и всей империи. Но в походке его чувствовалась легкость, на губах мелькала улыбка – радость его была очевидна. У него родился сын, наконец-то у него появился наследник.

– Поздравляю, дядя! – крикнула Агриппина так громко, как только могла.

Клавдий остановился и огляделся по сторонам. Увидел племянницу и, просияв, направился в ее сторону. Главный писец почтительно отступил, замерев, как колонна, в присутствии императора.

– Агриппина! Быстро же новость разлетелась! У меня, сын, дорогая.

Она заметила, что дядя перестал заикаться. Радость сгладила его обычно запинающуюся речь. Клавдий сиял, а она широко раскрыла руки для объятий. Он крепко прижал ее к себе.

– Я так рада, дядя. Я ведь пришла только чтобы узнать, могу ли вернуть поместье покойного мужа… наследие Луция. А тут такая новость! Это просто прекрасно!

Клавдий закивал:

– Да, да, конечно.