Нерон - Конн Иггульден

Домиция непроизвольно потянулась к мальчику, который внезапно перестал ей принадлежать. А вот Реми увидел и даже почувствовал боль, которую старалась скрыть Лепида. Появление матери мальчика, без сомнения, должно было привнести перемены в их жизнь и перечеркнуть то, что было до этого.

17

Итал наблюдал за тем, как жена играет со своим сыном.

Агриппина сидела, широко расставив ноги, на каменном полу напротив Луция. Итал в который раз напомнил себе, что мальчик не его сын и не их. Агриппина была против официального усыновления Луция. В первые недели брака они яростно из-за этого спорили, пока Итал не заметил, что ей нравится, когда он злится. Как будто она знала, как реагировать на мужской гнев, и поэтому намеренно его вызывала, предпочитая знакомое старое новому и непознанному. Тогда ему стало интересно, как она жила замужем за Барбо, но она не желала о нем говорить. И судить о той ее жизни он мог лишь по обрывкам историй, которые она рассказывала Луцию о его отце.

Дом их стоял на Квиринале и был огражден от улицы высокой каменной стеной. Выкованные из железа и бронзы ворота в сад были крепкими и надежными, как если бы вели в императорскую казну. Более того, если кто-то подавал голос с улицы, ему сразу отвечали стражники. Это было абсолютно безопасное место, не дом, а настоящая крепость. Но именно потому, что он был похож на крепость, Агриппина всегда находила какой-нибудь повод уйти, иногда чтобы просто постоять на улице. Она слишком долго была пленницей.

О годах, проведенных на Понце, она тоже не желала говорить. Итал раз десять спрашивал, как так получилось, что он оставил ее в лишенной света, высеченной в скале камере, а вернувшись, обнаружил, что она сидит за столом у внешней двери тюрьмы и платье на ней чистое, а волосы причесаны, это он хорошо запомнил. У нее было четыре года на то, чтобы завоевать доверие тюремщика, но Италу все равно хотелось узнать, как это произошло.

И конечно, Агриппина уже не была той юной особой, которую он доставил на остров. Это стало ясно с первых дней брака. Случалось, она смотрела сквозь него, как будто бы его не существовало, или ее мысли были так далеко, что его присутствие не имело никакого значения.

Церемония бракосочетания состоялась в храме Юноны на Капитолийском холме. Служба была короткой. Итал постарался, чтобы обмен клятвами прошел быстро, и все не мог поверить, что теперь она его жена и не исчезнет в одночасье, как утренний иней.

В тот вечер он в своей спальне развязал ее свадебный пояс и впервые увидел ее обнаженной. А когда потянулся погасить лампу, она вдруг схватила его за руку.

– Не надо… я не могу… – дрожащим голосом сказала она, и это было ее первым после возвращения в Рим проявлением слабости. – Я не могу без света, Итал. Пусть до утра горит хотя бы одна лампа. Если ты не против.

– Конечно, пусть горит! – ответил он.

Правда, было немного странно заниматься любовью при зажженной лампе, которая золотистым светом заливала их тела. Воспоминания о той первой ночи остались с ним навсегда. Он был нежен и нетороплив, ожидая, когда она застонет и тихо вскрикнет, как когда-то вскрикивала его первая жена, но так ничего и не услышал. Однако на следующий день Агриппина казалась вполне счастливой и все время тихо напевала, пока знакомилась с обстановкой в доме и мыла голову Луцию.

Итал наблюдал за тем, как Агриппина, со сдавленным возгласом, словно ей трудно, переворачивает одну за другой цветные плитки. На них, прицельно прищурившись, ей указывал Луций.

Мальчик не помнил, какой была его мать до изгнания, и вообще ревел, когда его забирали от тети и ее жильцов. Итал тогда был вынужден отшлепать мальчишку, чтобы он прекратил вопить и вырываться. Опыт малоприятный, все равно что выбивать пыль из ковра. Луций оказался на удивление сильным мальцом да еще постоянно извивался, им стоило немалых трудов протащить его через город. Цели они достигли, но волю мальчишки не сломили. Было такое впечатление, что он решил перестать сопротивляться и пошел с ними, только чтобы посмотреть, что они будут делать дальше. Итал чувствовал, что малец изучает его, будто прикидывает, как лучше оказать сопротивление в следующий раз. Центурион улыбнулся в ответ. Храбрый мальчишка! Сын Барбо… но не его.

Итал нахмурился. Усыновление было распространено в Риме во всех слоях общества. Детям давали новые имена и воспитывали как родных. Он не понимал, почему Агриппина не хочет, чтобы Луций взял его имя. Он просил, она упорствовала, и это было похоже на незаживающую рану.

Сойдя с крыльца, Итал громко кашлянул. Луций удивленно оглянулся, но Итал был уверен, что Агриппина знала, что он уже какое-то время наблюдал за ними. Она вообще все подмечала.

В первые дни их совместной жизни она тщательно обследовала весь дом, сравнивая владения Итала с тем, чем когда-то владела сама. Итал никогда не оценивал свое родовое гнездо глазами другого человека. Ему всегда казалось, что дом идеально расположен – удален от улицы, чтобы не глотать пыль, и вообще похож на тихую безопасную гавань. Но он не был уверен, что Агриппина согласна с ним в такой оценке.

– Я с докладом, – вместо приветствия сказал Итал.

Император Клавдий устраивал церемонию посвящения нового жреца храма Юпитера. Предыдущий покончил с собой, так, во всяком случае, говорили. Итал подозревал, что сделал он это на тот же манер, что и последняя жена Калигулы. Иногда позор так велик, что мешает удерживать нож в руке. Этим двоим, как слышал Итал, потребовалась помощь. Клавдий, может, и не был новым Калигулой, но больно жалить этот ученый старик еще мог.

Агриппина подняла глаза, и Италу показалось, что она его не узнала, таким холодным и пустым был ее взгляд. Но потом она улыбнулась, и все неприятные ощущения Итала улетучились.

Она была изящнее и более грациозной, чем его первая жена, и, конечно, во сто крат красивее. Мужчины на улице оборачивались ей вслед, а она словно бы этого не замечала. Итал знал, что Барбо взял ее в жены совсем юной, и тогда она, возможно, была худышкой. Женщина, которой она стала, была так прекрасна, что Италу иногда казалось, что он не имеет права обладать ею. Его приятели из преторианской гвардии быстро усвоили, что отпускать непристойные шуточки, да и вообще обсуждать это, лучше не стоит. Итал плохо реагировал на любые остроты в свой адрес и тем