Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

Он верную петлю в болото бросает

И криками будит предсмертный покой.

Не сказать чтобы Сергей Сергеевич смог по достоинству оценить данное произведение. Сославшись на полное отсутствие литературного слуха, он вежливо поблагодарил хозяина за оказанный прием и поспешил выйти наружу из помещения, где ему, кажется, было душно.

— Вы смеетесь надо мной? — мрачно спросил он у следовавшего за ним Гейне. — Вы хотите сказать, что эти выжившие из ума клоуны и есть организация «Престол»?

Гейне нахмурился и произнес осуждением:

— Эти, как вы, Сергей Сергеевич, выразились, «клоуны», имеют за плечами более двух десятков лет борьбы с большевистской тиранией. У каждого из них есть имя, связи и влияние. Они руководители организации, а руководителям совсем не обязательно ползать по земле около режимных предприятий, минировать железнодорожные составы и бросать гранаты в военные патрули. Для этого у нас есть другие люди. Если хотите увидеть, попросите показать их в наших филиалах в Горьком, Уфе или Новосибирске.

— Хорошо, хорошо! — примирительно помахал ладонями Сергей Сергеевич. — Не обижайтесь.

— А я и не обиделся. Я просто объяснил вам положение вещей! — Гейне усмехнулся и рукой указал собеседнику на выход из монастыря: — Кстати, вам уже пора на вокзал. До поезда чуть более часа.

— Кто будет меня сопровождать? Вы?

Гейне покачал головой:

— Нет. Моя жена. В целях конспирации она поедет в соседнем вагоне. В Горьком вас встретят наши люди.

На вокзал, по настоянию руководства, Демьянов не поехал и не был свидетелем происшествия, которое в конечном счете едва не погубило операцию. Впрочем, неизвестно, окажись Гейне там в то время, не стала ли бы ситуация еще хуже.

Сергей Сергеевич устроился в пятом вагоне. Татьяна Березанцева — в соседнем, шестом. Все было спокойно, и ничего не предвещало каких-либо осложнений. Но за пятнадцать минут до отправления в поезде появился гарнизонный патруль. Событие вполне рядовое для военного времени, тем более что пассажиры поезда на треть состояли из военных. Патруль неспешно шел по вагону, проверяя документы, пока не остановился рядом с Сергеем Сергеевичем.

— Ваши документы, товарищ капитан.

Сергей Сергеевич спокойно и как-то даже небрежно достал из нагрудного кармана военный билет вместе с другими документами и протянул начальнику патруля.

— Куда следуете? — спросил майор, внимательно изучая полученные документы.

— Согласно командировочному предписанию, на Горьковский автомобильный завод, — нехотя ответил диверсант и протянул руку за документами, но майор не спешил их отдавать.

— Вижу, вижу, — проронил тот с каким-то необъяснимым унынием. — Однако грубо работаете, господа фашисты!

— Не понял? — возмутился Сергей Сергеевич. — Как вы смеете? Отдайте документы!

— Зачем? Они же поддельные. На наших командировочных стоит печать с номером полевой почты, а здесь номер воинской части. Видимо, твои хозяева об этом не знали? Неаккуратно!

— Да я сейчас… — Сергей Сергеевич попытался подняться на ноги, но тут же получил от «тоскливого» майора резкий и сокрушительный удар в солнечное сплетение. В следующую секунду крепкие руки патрульных намертво сковали его запястья.

Пока диверсант приходил в себя от удара, его обыскали, но ничего, кроме пистолета ТТ, зажигалки и мелких денег обнаружено не было.

— Отпустите. Я сам пойду.

— Куда ты денешься? — ухмыльнулся майор. — Пойдешь. Только так, как мы поведем. Так надежней.

Сопровождаемые удивленными взглядами пассажиров патрульные с арестованным диверсантом направились к выходу. В этот момент Сергей Сергеевич, причудливым образом выгнув шею, ухватился зубами за петличку на воротнике своего френча. Послышался приглушенный хруст раздавленной ампулы, и в тамбуре запахло горьким миндалем. Сергей Сергеевич закатил глаза и обмяк на руках патрульных. Один из них поднес два пальца к его яремной вене и отрицательно покачал головой.

— Товарищ старший лейтенант, он мертв! — прошептал он испуганно.

— Сам вижу! — На лице поддельного начальника патруля отразилась отчаяние. — Тащите эту падаль в воронок. Мало нам сегодня не покажется!

Все видели, как мертвого немецкого шпиона тащили в машину, припаркованную у здания вокзала, но почти никто не заметил, что чуть ранее в том же направлении два офицера НКВД препроводили Татьяну Березанцеву. Два агента службы внешнего наблюдения, приставленные к Березанцевой, не решились вмешаться в события, узнав в офицерах доверенных людей Виктора Абакумова. Вместо этого они поспешили доложить о случившемся Судоплатову. Павел Анатольевич размышлял ровно полминуты, после чего решительно подошел к сейфу и достал из него увесистую папку из синего дерматина с тисненой надписью: «Дело № _». Никакого номера у «Дела» не было. Судоплатов закрыл сейф, взял папку под мышку и вышел из кабинета.

Почти в то же время в другом месте и другом кабинете, у начальника 3-го управления НКО СССР Виктора Абакумова происходил занимательный разговор. Сам Виктор Семенович в свойственной ему раскрепощенной манере сидел на краешке письменного стола, качая ногами в начищенных до ослепительного блеска сапогах. Напротив него на венском стуле с гнутыми ножками сидела настороженная, опасливо озиравшаяся по сторонам Татьяна Березанцева.

— А я вас, кажется, знаю! — улыбнулся Абакумов. — Подскажите, где мы встречались?

— Вы ошибаетесь, товарищ комиссар государственной безопасности 3-го ранга. До сегодняшнего дня мы не встречались.

— Разве? — Абакумов задумался. — Впрочем, возможно, хотя у меня отличная память на лица. Особенно женские!

— Товарищ комиссар, за что меня арестовали?

— Задержали, — поправил девушку Абакумов и небрежно одним пальцем повернул страницу лежавшего перед ним дела. — За пособничество врагу.

— Но это нелепо. Вы, я уверена, знаете, кто я и на кого работаю. Это была спецоперация, которую сорвали ваши люди! Я не могу даже представить всех последствий вашей ошибки!

Абакумов коротко рассмеялся и, легко соскочив со стола, подошел к девушке, передвинул к ней второй стул и сел рядом.

— Вы, кажется, мне угрожаете? Это напрасно! — Глаза его блеснули холодной сталью. — Допустим, я знаю, что вы сотрудница Четвертого управления НКВД. Допустим, знаю про операцию «Монастырь». И что это меняет? Разве это отрицает возможность сотрудничества с врагом? Радиоигра — вещь весьма специфическая. Где в ней грань дозволенного? Кто принимает решение, где провести черту? Давая врагу дезинформацию, агент вынужден давать правдивую информацию, иногда носящую стратегический характер. А если количество и качество достоверных сведений превысит дозу, в которую враг может и не поверить? Как воспринимать подобное?

— Что вы от меня хотите? — Татьяна упрямо поджала губы, понимая, куда клонит Абакумов. — Я не участвую в радиоигре. Я ничего об этом не знаю.

— Зато об этом знают ваше начальство и ваш муж.

Абакумов поощрительно и довольно развязно похлопал девушку по колену. Татьяна сдвинула ноги в сторону. Абакумов опять улыбнулся и, поднявшись, вернулся к письменному столу. Взял перо и несколько листов бумаги.

— Вот! Напишите сигнал на мое имя. Ваши подозрения о вредительской деятельности