Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

— Я Ильин! Сейчас сюда привели женщину. В чем ее обвиняют?

Лейтенант бросил беглый взгляд на журнал, раскрытый перед ним, и отрапортовал:

— Обвинение в распространении панических вражеских слухов.

— А вы, лейтенант, знаете, что эта женщина мой осведомитель? — повысил голос Ильин.

— Никак нет! — почти завыл от ужаса дежурный.

— Так вот, теперь знаете! Через пять минут эта женщина должна быть в моем кабинете.

— Но я не могу, товарищ генерал. Не имею права. Товарищ Абакумов сейчас на совещании у Сталина!

— Я говорю не Абакумову, а вам. Выполняйте приказ старшего по званию! Где расписаться?

Ильин взял из письменного прибора на столе дежурного перо, развернул журнал и в графе о доставленной в приемную задержанной поставил свою размашистую подпись и ее расшифровку с точной датой и временем.

— Формальности потом, — произнес он веско, ставя перо обратно в прибор и промокая испачканные пальцы о деревянное пресс-папье. — Все ясно?

— Так точно!

— Исполняйте!

Ровно через пять минут те же два сержанта доставили Демьянову в кабинет Ильина и ловко, как истинные служаки, козырнув, молча удалились. Ильин стоял к ней спиной и разбирал папки в письменном шкафу.

— Гражданин офицер, это ошибка! Право слово, я ничего не знаю и ничего интересного для вашего ведомства не могу рассказать.

Ильин обернулся. Мария Николаевна осеклась на полуслове. Она вдруг узнала в суровом чекисте круглолицего мужчину в роговых очках, стоявшего рядом с ее сыном у завода «Манометр». От одной этой мысли женщина похолодела.

— Вы? — вырвалось и нее. — Вы…

— Комиссар государственной безопасности Виктор Николаевич Ильин.

— Ой! — Демьянова испуганно приложила ладонь ко рту.

Ильин закрыл книжный шкаф и, подойдя вплотную к женщине, мягко взял ее за руку:

— Уважаемая Мария Николаевна, я знаю, кто вы, и знаю, кто ваш сын. Объяснять что-либо нет времени. Скажу только, что в целях безопасности семьи вам следует немедленно уехать из Москвы!

— Куда?

— Неважно. У вас остались родственники в СССР?

— Да. Моя кузина. Она живет в Сарапуле. Только я…

— Вот и чудесно. — Ильин не дал ей закончить. — Поезжайте к своей кузине.

Чекист подошел к столу и нажал на кнопку звонка. Через пару секунд в кабинет вошел офицер в форме старшего лейтенанта.

— Леонид Васильевич, пожалуйста, обеспечите Марии Николаевне купейный билет до Сарапула на сегодняшний поезд и проследите отправку.

— Будет сделано, Виктор Николаевич!

Секретарь, что-то записав в блокнот, кивнул головой и жестом пригласил Демьянову следовать за ним.

Сбитая с толку женщина растерянно направилась к выходу, но в дверях обернулась:

— Скажите, Виктор Николаевич, мы встречались с вами раньше?

— Вряд ли, — вежливо улыбнулся Ильин, — у меня фотографическая память, и, если бы мы встречались, я бы запомнил.

Оставшись один, Ильин сел за свой письменный стол, не спеша закурил из квадратной зеленоватой коробки папиросу «Зефир» и глубоко задумался…

На перроне Казанского вокзала пыхтел тяжелый паровоз серии ФД скорого поезда № 86 Москва — Свердловск. Мария Николаевна стояла у 6-го вагона и внимательно всматривалась в лица людей, выходящих из здания на перрон. Каждый раз выражение ее лица менялось от надежды до разочарования. Рядом топтался бортпроводник в фирменной одежде и тоскливо бубнил:

— Гражданочка, пять минут до отбытия! Займите место согласно купленному билету.

Впрочем, пугающее наличие офицера госбезопасности, стоявшего немного поодаль, но явно провожавшего красивую немолодую даму, заставляло проводника ограничиваться неубедительным брюзжанием в сторону упрямой женщины. Была бы его воля, он бы, вероятно, предпочел вообще скрыться в вагоне и не отсвечивать на платформе, но не мог. Это было бы прямое нарушение инструкции, которую старый железнодорожник свято чтил.

— Мама! — пронеслось над куполом перрона. — Мы здесь!

Мария Николаевна вздрогнула и устремила свой взор туда, откуда донесся голос. По перрону, пробираясь сквозь толпу, спешил Александр, крепко держащий за руку Татьяну. Раскрасневшаяся от бега девушка мелко семенила ногами, натыкалась на прохожих, но от мужа не отставала ни на шаг. Мария Николаевна, не задумываясь, сорвалась с места и бросилась к ним, раскрыв свои объятия. Гейне обнял мать и крепко прижал ее к своей груди.

— Мама, я…

Мария Николаевна приложила мягкую, пахнущую жасмином, мускусом и сандалом ладонь к губам сына и нежно поцеловала его впросинь выбритую щеку.

— Я все поняла, Саша! Прости за то, что не доверяла тебе! Мне очень стыдно!

Мария Николаевна свободной рукой привлекла к себе Березанцеву и нежно поцеловала ее в лоб.

— И ты, Танюша, прости! Я была к тебе несправедлива! Я так горжусь вами обоими, дети мои! Я так счастлива!

— Что вы, Мария Николаевна, я не сержусь на вас! — воскликнула Березанцева и вдруг разрыдалась, уткнувшись головой ей в плечо. Вслед за ней залилась слезами и Демьянова. Гейне в недоумении разглядывал своих женщин, не понимая, что их вдруг разобрало на сырость. Он впервые видел слезы обеих. Так они и стояли, обнявшись втроем, пока не раздался резкий и продолжительный свисток дежурного по станции, извещавший об отправлении поезда.

— Граждане, ну имейте совесть! — заныл бортпроводник. — Поезд отправляется! Кончайте прощаться!

Гейне и Березанцева шли за вагоном до самого конца платформы и махали руками. После этого они еще долго стояли на краю, пока последний вагон не скрылся за поворотом.

— Все-таки твоя матушка, Шурка, удивительная красавица! — Березанцева посмотрела на мужа и, взяв его под руку, прижалась щекой к плечу.

Гейне довольно улыбнулся:

— Да, мне повезло! Рядом со мной две самые прекрасные на земле женщины!

Прошло три дня. Ильин все это время ждал, что Виктор Абакумов как-то проявит свой интерес к случившемуся, но время шло и ничего не происходило. Закралась шальная мысль, что ничего и не будет, но начальник Управления особых отделов, комиссар государственной безопасности 3-го ранга Виктор Семенович Абакумов был не из тех, кто легко прощал обиды. Не так давно он уже пытался отстранить Ильина от работы за дружбу с попавшим в опалу генералом-майором авиации Борисом Львовичем Теплинским.

К тому времени отношения между двумя любимцами Сталина сильно испортились, и Берия, проигнорировав просьбу Абакумова, вместо жестких выводов поручил своему заместителю Всеволоду Николаевичу Меркулову ограничиться простым внушением Ильину, притом в дружеском тоне.

Ильин понимал, что Абакумов свой ход сделает обязательно. Но того, что произошло на самом деле, не мог предположить никто. В пятницу, в самом конце рабочего дня, Ильина неожиданно вызвали в кабинет к Меркулову.

В приемной по обеим сторонам двери сидели два незнакомых офицера, не обративших на вошедшего никакого внимания. Секретарша проводила его молчаливым, полным сочувствия взглядом. Ильин догадался, что оправдались его самые худшие опасения.

В кабинете Меркулова не было. Вместо него за столом сидел сам Виктор Абакумов. На диване у входа находились