Тула – проклятие Гудериана - Анатолий Алексеевич Матвеев

бессилия что-нибудь исправить. Иоахиму жаль его, но берлинцы держатся особнячком, на всех глядят сверху вниз, словно они пупы земли. Отвернулся, чтобы самому не расплакаться, и подумал про себя: «Чёрт с ним».

Сколько ещё так будет продолжаться? Никто не знает ответа. Никто.

Похороны

1

В перерывах между боями, когда, казалось, и та и другая сторона вымотались до изнеможения, в наступившей почти тишине всем захотелось жить. Но тишина длилась недолго, и опять воздух и землю сотрясали взрывы. И люди опять вернулись в то состояние, в котором пребывали до тишины.

Раненых прямо из окопов повезли в Тульскую железнодорожную больницу, ставшую госпиталем. В приёмной врач долго ждал, пока медсёстры снимут бинты с ещё не запёкшейся кровью, а после ходил, внимательно осматривал рану и говорил тихо:

– Этого на перевязку.

Улыбался и продолжал:

– Кости целы, мясо нарастёт. Ещё потанцует.

Следующего осматривал долго, зачем-то мял кожу вокруг раны и, наклонившись, спросил раненого:

– Болит?

Тот, словно стесняясь своей неожиданно возникшей слабости, шепнул:

– Болит.

Доктор выпрямился, посмотрел на медсестёр и, махнув рукой в сторону коридора, негромко сказал:

– В операционную.

Осмотрев следующего, приказал:

– Ногу в гипс – и в палату.

Медсёстры, подхватив раненого и уложив на каталку, повезли в процедурную накладывать гипс.

А врач сел за стол в приёмном отделении, подперев голову ладонью, закрыл глаза. Молоденькая медсестра Ольга, склонившись над ним, тихо спросила:

– Семён Петрович, может, вам поспать?

Он резко встал и как бы говоря сам себе:

– Нет, нет. Оперировать, оперировать.

И заспешил по коридору. Молоденькой медсестре было жаль безумно уставшего доктора, но помочь ему она ничем не могла. Только потихоньку всплакнула и решила после операции отнести ему крепкого чая. Но операция шла долго, и Ольга, свернувшись калачиком, заснула на коротком деревянном диване в коридоре у входа в операционную.

Семён Петрович, проходя мимо неё после операции, не стал будить. Мысль о том, что он сделал что-то не до конца, не давала ему покоя.

2

Утром чуть свет он поспешил осмотреть прооперированного. Нянечка сидела рядом на стуле и вязала шерстяные носки.

Доктор, наклонившись над ним, прислушался к дыханию, а потом, повернув голову к нянечке, спросил:

– Как он?

– Бредил.

Он выпрямился и сказал ей:

– Если что, зовите меня.

Она, продолжая вязать, закивала головой. Он быстро вышел из палаты и пошёл в приёмную.

Ольга проснулась и побежала в палату, надо сменить тётю Машу, уже утро, и той надо поспать. Тетя Маша положила недовязанный носок в холщовую сумку и ушла. Ольга села на стул, не зная, что делать. Встала, походила и опять села.

Раненый вдруг открыл глаза и закашлялся, медсестра подошла, наклонилась над ним и спросила:

– Пить?

Он отрицательно покачал головой и, посмотрев на неё, прошептал:

– Доктора позови.

Ольга поспешила в кабинет. Доктор спал, уронив голову на стол. Осторожно дотронулась до плеча. Семён Петрович поднял голову, мутными глазами посмотрел на неё и спросил:

– Что случилось?

– Вас раненый зовёт.

– Из седьмой?

– Из седьмой.

Он подскочил и быстрым шагом пошёл по коридору, Ольга едва поспевала за ним. Они не вошли, скорее влетели в палату. Раненый лежал с закрытыми глазами, и она подумала, что он умер. Сердце сжалось от испуга, и она уже готова была заплакать. Но он открыл глаза. Доктор, наклонившись над ним так, чтобы его ухо было рядом с губами раненого, спросил:

– Где болит?

Тот долго собирался с силами и прошептал:

– Сердце жжёт.

Доктор выпрямился, посмотрел на Ольгу, и по его глазам она поняла, что он не знает, что делать. Он, повернувшись к раненому, произнёс:

– Потерпите.

И, повернувшись, вышел из палаты. Она не знала, что делать, то ли бежать за доктором, то ли сесть рядом с раненым. Подумала и пошла за доктором.

3

Семён Петрович сидел, подперев голову руками, и смотрел на стол. Ольга села напротив. Он, потрясая ладонями, сказал срывающимся голосом:

– Ну что? Что я могу сделать? Сердце у него слабое, не справляется. Слабое сердце.

И отвернулся от неё.

Она медленно встала, заплакала и, закрыв лицо ладонями, ушла. Он опять подпёр голову руками, на душе было горько. Человек умирает, а он ничем не может ему помочь.

Когда вошла в палату, раненый тихо плакал, Ольга села рядом на стул и стала смотреть в окно. А когда посмотрела на него, вдруг узнала в исхудавшем щетинистом лице своего одноклассника, Сенечку. После выступления Молотова он, спешивший в военкомат, встретил её и, улыбаясь, сказал:

– Кончится война, и я на тебе женюсь.

Тогда она подумала, что это дурацкая шутка. Так и сказала ему:

– Дурак.

Он не обиделся, но они, даже когда встречались, больше не разговаривали. И вот Сенечка лежит, а она сидит рядом и не знает, как ему помочь.

За окном сгущались сумерки, в палате начинало темнеть. Ольга сидела и ждала, думая, что он что-нибудь ей скажет. Но он молчал. Дотронулась до плеча, он не дышал. Вскочила и побежала за доктором, ей казалось, что она ошиблась.

Но пришёл Семён Петрович, поправил седую прядь, выбившуюся из-под белой шапочки, пощупал пульс, выпрямился и безразличным, как ей показалось, голосом сказал:

– Всё. Умер.

Ольга хотела возразить доктору: «Неправда, он жив».

Но вместо этого закрыла лицо ладонями, заплакала и убежала. В сестринской наревелась. Услышав шум из приёмной, вытерла промокшие глаза и пошла туда.

Опять привезли раненых. Доктор сидел на стуле, прислонив голову к стене, и, казалось, дремал. Из этого состояния его вывели всхлипы. Поднялся. Ольга, склонившись над раненым, плакала.

– Что случилось? – спросил он, слегка наклонившись над ними, собираясь осмотреть поступившего.

Медсестра ещё ниже опустила голову, чтобы он не видел её слёз, и выдавила из себя:

– Умер.

Он выпрямился, покивал головой, не зная, что сказать. Резко повернулся и быстро, почти бегом, пошёл по коридору.

Семён Петрович так и не смог привыкнуть, что каждый день к нему привозят раненых и он не всегда может им помочь. Собственное бессилие угнетало его. Хотелось спрятаться и не смотреть людям в глаза, ожидая обидных слов:

– Ну что же вы, доктор?!

Потом пришла старшая медсестра и сказала, что все свободные от смены могут пойти на похороны на Всесвятское кладбище.

4

И Ольга пошла вместе со всеми на Всесвятское кладбище. Там было не много людей: время такое – не отпросишься, да и подменять особо некем.

Большая могила удивила её. Она знала, что могилы бывают для одного. Подъезжали машины, из них двое выгружали, а двое в большой могиле