Тула – проклятие Гудериана - Анатолий Алексеевич Матвеев

лицо, знал бы ты, что твой бывший начальник, не переставая, строчит на тебя доносы. И папка с твоей фамилией становится всё толще и толще. И нет там ни одного положительного листка, словно все эти дни ты лежал, спокойно отдыхал и плевал в потолок, а не рвал себя и своё сердце на части, думая, как лучше построить оборону.

И командир пятидесятой армии сунул тебя на оборону Тулы, забрав у тебя сколоченный полк, чтобы только утихомирить твоего начальника. Но недолго он покомандовал, расформировали дивизию. И горько тебе стало от такой несправедливости. И ещё горше оттого, что нет больше того полка, который так любил, так лелеял.

6.11.41 г.

ЦАМО. Ф. 405 (50 А). Оп. 9769. Д. 9. Л. 270

Военному совету 50-й армии

Доношу, что майор Кравченко, отстранённый от работы, направленный в армию для привлечения к ответственности за допущенные безобразия, за невыполнение боевых приказов, за игнорирование указаний командования, партизанщину в вопросах заготовок продуктов и превышение власти.

Майор Кравченко, после доведения приказа до командиров 956 сп об отстранении его от должности, сам категорически отказался выполнять приказ, призвал к этому весь командный и начальствующий состав. Обвинил командование дивизии в предательстве и измене, лично угрожал оружием.

О всех безобразиях в работе и поведении майора Кравченко доложено члену Военного Совета Бригадному комиссару Сорокину. Вместо привлечения к ответственности, майор Кравченко получил новое назначение даже с повышением в должности. Считаю подобное положение не правильным, т. к. Кравченко заслуживает не повышения, а строгого наказания. Оставление безнаказанным Кравченко даёт возможность и поощряет недисциплинированных командиров продолжать подобные проступки.

Как результат такого положения майор Акулов, бывший начальник штаба полка Кравченко, дезертировал из дивизии и уехал к Кравченко в Тулу.

Прошу привлечь майора Кравченко к строжайшей ответственности или расследовать и привлечь командование дивизии за измену и предательство.

Материал расследования по делу Кравченко направлен прокурору 50-й армии.

п/п Командир 299 сд Полковник Серёгин

военком 299 сд ст. батальонный комиссар Корнев.

Из оперсводки № 3 от 31.10.1941: «Южный боевой участок майора Кравченко в течение дня отбил три атаки противника и удержал занимаемое положение».

Митька

1

Уговаривать Митьку отнести обед отцу не надо. Он всегда готов. Что-что, а любил он потолкаться среди знакомых ему людей, поглазеть в ту сторону, где засели немцы, а может, пока отец отвернётся, ухватить пару гильз и сунуть в карман.

Он торопился, так ему хотелось побыстрей увидеть отца, по которому он скучал. И если бы не бидон, который надо нести осторожно, чтобы не пролить, он бы давно бегом домчался. А с бидоном не разбегаешься.

Вдруг Митька услышал пушечный выстрел, засвистел снаряд и где-то далеко грохнул взрыв, потом ещё и ещё. И вдруг над самой головой. Пригнулся, присел, сжался от испуга, выдохнул, распрямился, глянул вверх, а колокольня вся в дыму. Ему даже показалось, что она падает. Но ветер смахнул дым, а она стояла. Железо с купола снарядом сорвало, обнажив металлический каркас, но крест устоял. А следующим снарядом у одного из чугунных ангелов, стоящих по углам первого яруса колокольни и трубящих в направленные к земле медные трубы, разбило крыло. Но даже раненый ангел продолжал трубить. И срубленные снарядами ветки и стволы падали на могилы, на опавшую листву.

Вдруг с поля, что за Рогожинским посёлком, за речкой затарахтели моторы. Митька спешил, очень ему захотелось посмотреть, что так шумит.

Уже показались рогожинские дворы, а за ними у речки в мгновение выросли фонтаны, поднимая вверх пропитанную дождями землю.

Митька остановился, идти вперёд было страшно. А вдруг его убьют, и отец останется без обеда, и мать будет плакать, и Людка будет реветь, и ему стало страшно не оттого, что его могут убить, а оттого, что он окажется в чёрной бездне, где ничего и никого нет: ни отца, ни матери, ни Людки, ни его самого.

Потом затарахтели пулемёты и гулко, как бы разрывая воздух, как ткань, грохотали пушки. Все эти звуки, возникшие как ниоткуда, напрягли Митьку. Поставил бидон на землю и стал ждать, не зная, то ли идти к отцу, то ли бежать домой и рассказать всё матери, как грохочут пушки и как ему стало страшно.

И ещё он увидел дыру в кирпичной стене кладбища. Заглянул: изломанные кирпичи ударили в кованый тёмный крест, погнули его и тут же горкой насыпались перед ним.

Вдруг Митька споткнулся, растянулся, и всё, что было в бидоне, вылилось на землю, и крышка укатилась вперёд, поднялся и от огорчения заплакал. Искать отца с пустым бидоном не стал, побоялся, пошёл домой, думая, что мать будет ругать, а Людка смеяться, показывать язык и говорить вслух:

– Недотёпа косолапый.

2

Но Людка не вышла из-за занавески, а мать, глядя на его заплаканное лицо, не ругала, а, махнув рукой, сказала, как ни странно, спокойно:

– Не горюй, не надо. Со всяким может случиться.

В душе у Митьки, хоть и отлегло, но оттого, что не донёс обед отцу, было не по себе. Лег на диван, крутился с боку на бок, словно ища успокоения. Ведь он, только он виноват, что так случилось. От этих мыслей чуть не расплакался.

Мать, постояв среди кухни, подумала, что жаль не того, что Митька разлил щи, а того, что муж, не получив такой весточки, не вспомнит о ней. Хотелось бы, чтобы он, разделив принесённое на всех, спросил громко вслух:

– Ну как щи?

И все бы одобрительно закивали головами, и он, передавая пустой бидон, сказал бы Митьке:

– Матери передай поклон и спасибо от всех передай.

И сын передал бы его слова, и она бы до слёз порадовалась, как радуются другие жёны, получив с фронта письмо.

Но не случилось. И чтобы отвлечь себя от навязчивых мыслей, стала вытирать стол, помыла тарелку, поставила её в шкаф, села и на минуту успокоилась. Потом подскочила и позвала:

– Людк, а Людк.

Дочь выскочила из-за занавески и недовольным голосом спросила:

– Что?

Мать шёпотом, чтобы Митька в комнате не услышал, сказала:

– Отнеси отцу поесть.

Людка, сморщив лицо, глубоко вздохнула. Мать умоляюще повторила:

– Отнеси.

Людка поняла, что мать всё равно не отстанет, махнув рукой, согласилась:

– Давай.

И пока мать наливала в бидон щей, быстро оделась; схватив приготовленное, хлопнув дверью, выскочила на улицу. Шла осторожно, боясь повторить Митькино недотёпство.

3

Отец встретил её в Красном Перекопе. Лицо его было сумрачное. Увидев дочь, улыбнулся,