Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

class="p1">Я уже не на шутку стал сомневаться, не совершил ли ошибку. Эти отсыпанные гравием проселки, казалось, никогда не кончатся, а ребята могли двигаться по любому из них. Заросли кукурузы и люцерны по обеим сторонам дороги обеспечивали им всегда доступное и надежное укрытие, чтобы спрятаться от проезжающих машин.

Здесь было совсем не то, что с западной стороны Миссури, где длинные извилистые ленты асфальтовых дорог петляют по взгоркам и иссохшим балкам, где все просматривается на километры вокруг и где, быть может, был бы шанс заметить пару крохотных фигурок, бредущих по обочине, до того, как они заметят тебя и куда-то спрячутся.

Однако я был там, где я был, и требовалось извлечь из этого максимум положительного.

Если б я не дал обещание Ри и Стейнбахам, а также Иде, я бы наверняка уже развернулся и погнал обратно домой. Но я дал слово, что буду защищать мальчиков, а мое слово – это единственное, что у меня есть в этом мире и что вообще чего-то стоит. Но как мне защищать того, кого я не могу найти? А бесконечная езда по одинаковым дорогам меж одинаковых полей – вряд ли многообещающий способ разыскать двух малолетних мальчуганов, которые, вероятно, и не хотят, чтобы их нашли.

А еще эта жара. Господи! Всякий раз, когда я выходил из машины взять что-то из кузова или выпустить Мистера Боунса облегчиться, солнце жарило мне в загривок так, что думал, сгорит кожа, а рубашка намокала от пота еще до того, как я успевал сесть обратно за руль. К счастью, Стейнбах дал мне в дорогу мейсоновскую банку[82], полную воды. Я уже выпил все, что было, и даже три раза успел наполнить заново в придорожных магазинах и на заправках – это при том, что выехал я от них с утра, а еще даже не вечерело.

Нельзя сказать, чтоб я совсем уж бесцельно катался по дорогам – но очень близко к тому. Я знал, что мальчики направляются к каменному карьеру близ Пайпстоуна (это недалеко от границы Южной Дакоты с Миннесотой), и я рассудил, что, ежели они дотуда доберутся, кто-то их непременно да увидит. Но я был белым, а этот карьер индейцы считали своей территорией, а потому вполне возможно, что, если кто и видел там мальчиков, со мной этой информацией делиться не станут. Будет разумнее, решил я, заруливать в городки, что по пути к карьеру – все до единого поселения белых, – и спрашивать, не видел ли кто путешествующих мимо двух индейских мальчиков. В маленьких городках ничего не проходит незамеченным, а стоит кому-то что-либо заметить – новость распространяется как лесной пожар.

Вопрос только, как долго смогу я продержаться в этой дьявольской жаре.

Мистер Боунс тоже заметно страдал от высокой температуры. Он то высовывал голову в окно, то крутился на липком горячем виниловом сиденье, пытаясь устроиться поудобнее. Мне жалко было пса, но тут я ничего не мог поделать.

Хотя пахло от него далеко не лучшим образом, мне все равно было несказанно приятно, что он едет со мной рядом на пассажирском кресле. При всей своей старческой дряхлости пес был чрезвычайно умен и показал себя великолепным спутником. Он был из тех немногих собак, которые, когда с ними разговариваешь, делают вид, что все понимают. А у меня еще как было настроение поговорить!

За те полдня, что мы находились с ним в пути, Мистер Боунс услышал и о моем детстве в Мичигане, и о том, как я всех заставлял называть меня по фамилии, Дэнтоном, поскольку стыдился французского звучания своего имени Адриан, и почти о всех моих бывших подружках, и о сидящем во мне чувстве вины из-за того, что уклонился от армейской службы, и о непроходящем ощущении дезориентации от жизни на пыльных и обезвоженных землях Запада, и о моих опасениях, что у меня так никогда и не будет ни нормального дома, ни семьи. А также об осознании того, что бесконечная езда на пикапе среди этих однообразных фермерских полей – совсем не то, чего я ожидал от жизни, но раз уж это сделалось моей реальностью, мне лучше к этому просто привыкнуть. Слушая все эти откровения, Мистер Боунс просто склонял набок голову и глядел на меня наполовину с любовью, наполовину с любопытством своими большими карими глазами, проникновенными и непостижимыми одновременно.

Я все думал о том, что Симпатюня наверняка с одобрением бы отнеслась к его присутствию и что, случись им встретиться, они стали бы друзьями – и радостно обнюхивали бы друг друга под хвостом и вместе водили бы носом по траве в своей бесплодной старческой охоте за белками и луговыми собачками.

Во многих отношениях Мистер Боунс был очень похож на нее: казался таким же задумчивым, таким же скорее тихим и наблюдательным, чем шумным, и таким же нетребовательным во внимании и поощрении, чтобы чувствовать себя счастливым. Если не считать тоненького потявкивания, которое он один раз издал, почувствовав необходимость справить нужду, и притом аккуратно тронул лапой мне бедро, – всю дорогу Мистер Боунс провел почти беззвучно. Ну, разве что еще хрустел и причмокивал, подъедая остатки сэндвичей, что я ему отдал. Да еще звучно пускал слюни, то и дело принимаясь вылизывать себе локти, с которых давно уже сошла вся шерсть.

– Знаешь, Боунс, – сказал я ему, – это все не так и плохо. Главное – ты отличный спутник.

Он поглядел на меня своими большими глазами, полными глубокой печали.

– Ну да, я знаю, ты при исполнении, – продолжал я. Боунс повилял хвостом и лизнул мне руку. – Дело для нас должно быть первей всего. А задача у нас с тобою – найти ребятишек.

Хотя шансы разыскать мальчиков на этих похожих как один проселках явно стремились к нулю, все же единственное, что как-то было мне на руку, – городов на пути встречалось совсем не много. Да и те – небольшие поселения в несколько сотен душ с парой-тройкой магазинов, одним баром да еще (если уж совсем солидный городок) с банком, куда местные фермеры кладут свои деньги в урожайный год и где просят ссуды в плохую годину. Расстояние между этими городками обычно в пределах сорока километров, и число их в радиусе восьми сотен километров можно насчитать по пальцам. Так что, держа перед собою карту и вычеркивая каждый пункт по мере посещения, я мог бы за долгий день пути наведаться почти во все.

Разумеется, существовала вероятность того, что мальчишки вообще так далеко еще не добрались или что они решили срезать путь через