Старатели - Ариэль Джаникян

Ретт спустился по трапу и вразвалку направился к нам.

– Решили слетать за компанию? – спросила я.

– Вроде того.

– Хорошо, что удалось отпроситься с работы, – съязвила я, хотя даже если я права и в действительности он снова нигде не работает, в очередной раз пытаясь найти местечко потеплее, какое мне до этого дело?

– Контора, торговавшая плазменными экранами, прогорела, – сказал дедушка и похлопал Ретта по плечу: – Все дело в маркетинге, так? Ну что ж. Нельзя преуспеть во всем.

Он повернулся к пасынку спиной, и я поняла, что жена номер шесть навязала ему своего сына, от чего оба не в восторге. Жена номер шесть имела привычку совать нос во все, даже в самые банальные дедушкины дела, а уж когда тот внезапно засобирался на Юкон, она наверняка мигом смекнула, что дело касается Уинифред Лоуэлл. Я отчетливо представила крики, истерики и категорический ультиматум: Ретт тоже по едет.

В девяносто три года, когда тебе хочется что-то сделать, ты это просто делаешь. И уж точно не уступаешь внучке, которая пытается отговорить тебя не вторгаться с порога в чужую жизнь. В конце концов, подчинившись дедушкиному желанию, я отправила Лиэнн сообщение (та уже знала о его планах прилететь на Юкон), что дедушка в городе и жаждет встретиться. Спустя минуту прилетел ответ:

Разумеется. Приходите к трем.

Когда я показала сообщение Лиэнн дедушке, он расплылся в улыбке:

– Вот видите! Им не терпится не меньше, чем мне.

И захромал вдоль Второй авеню, довольный собой. Мы подошли к красному зданию отеля «Даунтаун», в котором дедушка забронировал два номера. Конечно, с роскошным «Ауани» этот отель сравниться не мог, но здесь был просторный холл с высокими окнами и при нем располагался салун «Закваска», где подавали тот самый коктейль «Кислый палец» с мумифицированным пальцем ноги. Мы зашли туда перекусить, и, разглядывая старинные деревянные стулья и зеркальный бар, заставленный бутылками, я не могла избавиться от ощущения, что мы переместились в прошлое. Ретт спросил у официантки, миловидной молодой девушки, о «Кислом пальце» и тут же объявил, что вечерком непременно его отведает. Девушка изобразила восторг. В четверть третьего дедушка удалился в номер принарядиться, затем заглянул в магазинчик по соседству и вышел оттуда с вызывающе пышным букетом роз.

– Матери не рассказывай, что я купил цветы, – велел он Ретту, – воспитание не позволяет мне являться в дом к женщине с пустыми руками.

Что за странное зрелище мы являли собой, когда шли по улицам Доусона! Когда-то на этой равнине у подножия холмов, под скалистыми склонами горы Миднайт-Доум, в теплые месяцы разбивали стоянку индейцы хэн, чтобы ловить лосося. Вдоль берега стояли ряды сушилок для рыбы, под ними потрескивали костерки. Позже на эту землю явились Джордж Кармак, Антон Штандер, Кларенс Берри и все те, кого охватило безумие золотой лихорадки. В 1898 году по улицам, представлявшим собой грязное месиво, шагали тысячи и тысячи авантюристов, которых гнала мечта о богатстве. И все они, наверное, были растеряны не меньше моего и, возможно, тоже чувствовали, будто оказались в каком-то сне. Мы дошли до белого бунгало, тут все так же позвякивали ловцы ветра.

– Даже симпатичнее, чем я представлял, – пробормотал дедушка.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Уинни, на лице у нее было написано любопытство пополам с вызовом. Распущенные волосы ниспадали до плеч, длинное, до щиколоток, фиолетовое платье трепетало на ветру.

Они не видели никого – только друг друга. Питер и Уинни. Мы все словно перенеслись на семьдесят лет назад, в ту весну, когда юная девушка и американский солдат танцевали в тесной комнатушке рядом с военно-морской базой в Ситке. В эпоху любовных писем. В Лос-Анджелес из прошлого, где случилась их последняя встреча. А потом погрузились еще глубже, в царство мертвых лиц и страстей, в эпоху семей Буш, Берри и Лоуэлл – людей, которые, сами того не ведая, подготовили почву для сегодняшней встречи.

Дедушка протянул Уинни букет.

– Не думал, что снова тебя увижу.

Она понюхала цветы, улыбнулась и сказала:

– Я думала, ты уже умер.

– Ну, знаешь, – ответил дедушка, – ради этого маленького приключения стоило остаться в живых.

Сделав несколько шагов в другой конец двора, Ретт пробормотал что-то нечленораздельное и возвел глаза к небу. Лиэнн, появившаяся за спиной матери, улыбаясь, спросила, не хотим ли мы войти внутрь и выпить чаю со льдом.

Однако Уинни этот план не понравился.

– Ты иди внутрь, милая, – сказала она дочери, – а я не могу упустить такую возможность. У меня так редко бывают гости. Питер прогуляется со мной.

Не дожидаясь ответа, она повела неожиданно покладистого дедушку по каменной дорожке в сторону тропки, которая, как я уже знала, спускалась к реке Клондайк. Сунув руки в карманы и явно борясь с собой, Лиэнн смотрела вслед медленно удаляющейся паре, пока старики не скрылись за поворотом в конце квартала. И хотя она пригласила нас в дом, повторять свое приглашение не спешила.

– Я на всякий случай схожу посмотрю, чтобы они… – пробормотала она.

– Может, стоит проследить за ними? – одновременно с Лиэнн спросил Оуэн.

Лиэнн облегченно выдохнула:

– Ужасно, конечно. Но да, я бы проследила. Вдруг один из них упадет, а за ним и второй.

– Идите, – ухмыльнулся Оуэн, – мы им не скажем.

– Конечно, – согласилась я, когда Лиэнн перевела взгляд на меня. – Мне тоже так будет спокойнее. У дедушки после самолета болят колени.

И Лиэнн тут же заспешила по направлению к тропе.

Правда, у всего этого имелись неприятные последствия – мы с Оуэном остались наедине с Реттом.

– Полагаю, вернетесь в отель? – как можно вежливее обратился Оуэн к Ретту.

– Да ладно тебе, – ядовито хохотнул Ретт. – Питера здесь нет.

– Что, простите?

– Можешь больше не притворяться. Я уже все знаю о бумагах, которые вы приволокли. Питер собирается отвалить этой дамочке очень нехилую сумму.

Оуэн удивленно приподнял брови и глянул на меня. Его то же явно обескуражило это заявление. Во-первых, дедушкин секрет оказался совсем не секретом. Во-вторых, злоба Ретта была адресована почему-то не мне, а Оуэну.

Ретт смотрел только на него:

– Тебе это все зачем сдалось? Имеешь тридцать процентов комиссии?

Удивление на лице Оуэна сменилось холодным пониманием.

– Я не имею к этому никакого отношения. Я преподаю обществознание в старшей школе. Комиссионные – не моя сфера.

– Да, точно, это же наследственное. Умение прикарманивать денежки.

Оуэн понял смысл этих слов быстрее меня, отреагировал он мгновенно, и в голосе его зазвучала нескрываемая враждебность:

– Мне не послышалось?

– Шутка. –