Старатели - Ариэль Джаникян

Качая головой, он двинулся прочь, и скоро нас уже разделяла широкая грунтовая дорога.

Глава восьмая

Сан-Франциско

1898

1

«Орланта» повернула к порту. На палубе, держась за поручень, стоял Кларенс Берри, а за спиной у него словно вздымалась волна его успеха. На шерстяном пальто сверкали под солнцем брызги океана, на голове идеально ровно сидела шляпа, шею укутывал бордовый шарф, придававший ему еще более суровый вид. Издалека он, наверное, напоминал отважного путника, а может, даже героя. Но в том, как кривился его рот, в напряженной позе угадывалось скрытое напряжение. Он был без перчаток, мокрый поручень холодил ладони, и Кларенс сунул руки в карманы, пошебуршил там, будто что-то нащупывал. И еще раз. И – да, так оно и было – из кармана выглянул уголок конверта. Элис, замерев, искоса наблюдала за своим зятем. Кларенс, хоть и не подал вида, заметил, что за ним следят, и белый промельк скрылся в шерстяном ворсе.

Элис уже не первый раз видела этот конверт. Как-то раз в коридоре Кларенс достал конверт из кармана и прижал к губам. Вот и сейчас он явно собирался достать его, но передумал. Что это за письмо, он никому не рассказывал, как и не делился своими мыслями о чем-то еще. Он окончательно замкнулся в себе.

Элис глубоко вдохнула холодный воздух. Джим мертв. Джейн исчезла. А они скоро будут в Калифорнии. Морское путешествие словно очистило их от того ужаса, что случился в Клондайке.

Разве они теперь не свободны?

Но решать это Кларенсу.

Тот наконец обернулся, посмотрел на сестру своей жены, которая скоро станет еще и женой его брата, и соленый воздух только что не заискрил от напряжения между ними. Но тут резкий порыв ветра донес сноп брызг, переключив внимание Кларенса, и Элис благодарно выдохнула. Ледяные брызги смыли ее волнение. Между ней и Кларенсом произошло слишком многое. И она не понимала, как он теперь к ней относится.

По палубе многоногим, многоголовым чудищем проследовала толпа золотоискателей-оборванцев. Мужчины пытались найти на палубе место посвободнее, их длинные усы, казалось, ощупывали пространство между пассажирами. За спиной у каждого – свернутая шкура-подстилка, на груди топорщились походные мешки. Вслед за ними появилась Этель, и Элис почувствовала облегчение. Плечи Этель были укутаны шалью, за которой она и ходила в каюту. От ветра мягкое лицо ее заострилось. Она посмотрела в сторону берега, где уже отчетливо были видны разноцветные дома Сан-Франциско, и сказала:

– Слава богу.

Волна ударила в борт корабля, обдав людей на палубе ледяной моросью. Кларенс вынул одну руку из кармана. Этель подошла к мужу и обняла его. Он уткнул подбородок в ее шляпку – простой уютный жест, так дома ставят на полку чашку.

У берега от ряда лодок и кораблей отделилось маленькое буксирное судно, описало большую дугу и быстро заскользило к «Орланте». Через несколько минут уже можно было разглядеть двоих мужчин, шлюпка пришвартовалась бортом к «Орланте», и мужчинам разрешили подняться на палубу.

Коричневая шляпа-котелок репортера, протискивавшегося сквозь толпу, подпрыгивала вверх-вниз. Лицо его то появлялось, то исчезало и наконец возникло рядом с Кларенсом. Решительное выражение сменилось нескрываемой радостью.

– Я увидел ваше имя в списке пассажиров, но не знал, верить этому или нет. Мы думали, что вы приплывете на «Соснах Каролины».

– Планы поменялись в последнюю минуту. – Кларенс пожал протянутую руку. – Еще неделя – и мы бы там застряли. Наш пароход последний, успевший выйти до заморозков.

– Что ж, с возвращением. Надеюсь, обошлось без приключений.

– На самом деле мы едва не утонули.

– Рикки Дилейни.

– Вы из которой?

– Прошу прощения?

– «Кроникл», «Колл» или что-то еще?

– Из «Кроникл», конечно, из «Кроникл». Из лучшей газеты. – Репортер рассмеялся. – Мы надеялись, что вы нас не бросите и мы выпустим с вами еще одно большое интервью.

– Из одного лимона дважды сока не выжмешь. Вы уже напечатали историю моей жизни в прошлом году.

– Это верно, но, да простят меня мои коллеги, в этой истории есть некоторые дыры.

– Какие дыры?

– Например, мы не знаем, где вы родились.

– Ну, – протянул Кларенс, – у этого, мистер Дилейни, есть одна простая причина. Дело в том, что история довольно запутанная. Меня нашли в волнах возле песчаного пляжа в Бейруте, и никто не знает, откуда я взялся.

У репортера загорелись глаза, и он уже стал было хлопать себя по груди в поисках ручки, но быстро понял свою ошибку, улыбнулся и покраснел.

– Чуть не попался.

Тут заговорила Этель, выглянув из-за широкой спины мужа, это была прежняя веселая Этель, которую так полюбили газетчики:

– Это у него от матери. Загляните к ней в гости, если вам захочется немного встряхнуться. Она заманивает к себе на ужин молодых людей вроде вас, и в самый разгар трапезы у них под стульями начинают взрываться петарды.

– Вы хотите сказать, имитация петард?

– Нет, – рассмеялась Этель. – Она пускает в дело то, что осталось после Дня независимости. У вас под стулом будет самая настоящая петарда.

Берег был уже близко. Кларенс бросил взгляд на город.

– Ладно, юноша, – сказал он, – чего вы от меня хотите?

– Можете поделиться ключом к успеху? – Дилейни уже оправился от своей недавней оплошности и мгновенно перенял шутливый тон семьи Берри. – Десятки тысяч людей отправляются в Клондайк, пятьсот из них находят золото, но только тридцать возвращаются с деньгами в Калифорнию. Что отличает вас от других?

– Слепая удача.

– Думаю, этого мало.

– Хорошо. Настойчивость и упорство.

– В одном интервью вы говорили, что вас подстегнули ранние неудачи.

– Я что, правда такое сказал? – Удивление было деланым, эти же слова Кларенс говорил и у костра, и за столом в хижине, и в беседах с незнакомцами. Дилейни не понимал, что ему повезло с моментом. Кларенс нервничал, а когда он нервничал, то впадал в разговорчивость. Он заворачивался в легенды о себе, как в теплое одеяло. Прятал свои сгорбленные плечи, дрожащее тело.

– Из этого можно сделать отличную историю, – не отступал Дилейни, – если вы приведете какой-нибудь пример.

– Что мне ему рассказать, Этель?

Этель Берри. Она умела растворяться в брызгах, а потом вдруг выныривать из них, сияя пуще прежнего.

– Может, про первую зиму в Клондайке? Тогда-то уж точно было непросто.

– Да, хорошо. – Кларенс повернулся к репортеру: – Кажется, ваш предшественник не слишком углублялся в мое первое путешествие в Клондайк. Вам понравится. Дело кончилось тем, что я тащил лодку