Старатели - Ариэль Джаникян

– Черт бы тебя побрал, Йейтс, я знаю, что ты меня слышишь!

Они не были друзьями или хотя бы приятелями, и только мысль о том, как его имя будут валять в грязи за каждым столом в салуне Макфи, заставила Йейтса медленно развернуться и подойти к тому месту, где насквозь промокший Кларенс с трудом заставил себя сесть.

– Сломал чего? – буркнул Йейтс.

Нет, Кларенс не чувствовал перелома, но с левым плечом явно что-то было не так. Честно говоря, вся рука ни черта не желала двигаться. Они развели костер, и Кларенс сел так близко к огню, что одежда его едва не дымилась. А через несколько минут Йейтс заявил, что разрывает их партнерство. Он был достаточно наблюдателен, чтобы понять, что идти-то Кларенс вполне может, а вот копать – нет.

– Ладно, – ответил Кларенс.

Йейтс, помолчав, сказал:

– Когда проживешь здесь подольше, поймешь, как важно не упустить летние месяцы.

– Ладно, – повторил Кларенс, – я же сказал «ладно». Я не просил ничего объяснять.

Медлительный, долговязый Йейтс устало поднялся и пробормотал дежурные слова прощания. Когда их уже разделяло несколько десятков деревьев, разрезавших воздух костлявыми ветками, Кларенс приставил здоровую руку ко рту. Неожиданно прорвавшимся яростным, громким голосом он запел: «Как жаль, что ты уходишь, как жаль, что ты уходишь, плевать, вернешься или нет, но жаль, что ты уходишь». Йейтс обернулся и посмотрел на человека, которого только что бросил. С дерева взлетела стайка переполошенных кукш. «Как жаль, что ты уходишь! Эх! Как жаль, что ты уходишь! Эх!» Когда Йейтс и в самом деле ушел, вконец обессилевший Кларенс подумал, успокаивая себя: он считает, что я сбрендил, и скорее втиснется между медведицей и медвежатами, чем снова встанет у меня на пути.

Когда спустя несколько дней, пугающе мало продвинувшись в сторону лагеря, он лежал на спине, закрыв лицо шляпой, вдруг послышались крики. Кларенс двинулся на голоса и увидел прелюбопытное зрелище. Их были десятки, они рассыпались по обоим берегам и, взявшись за две веревки, с силой тянули лодку по почти высохшему руслу. Лица у всех были разлинованы широкими черными полосами, защищавшими от солнечных ожогов. Индейские рубахи и обувь странно сочетались с европейскими штанами. В их движениях сквозили выносливость, сила и независимость. В лодке за рулем стоял белый мужчина. Кларенс окликнул его, и тот сообщил, что они направляются в лощину Франклина.

– Я бы хотел пойти с вами, – сказал Кларенс.

– Тогда кидай свои вещи, – ответил тот, – найди себе место у веревки, и я заплачу тебе доллар.

Мужчина прищурился. Он счел свои слова остроумной шуткой. Но Кларенсу куда проще было тянуть веревку, перекинув ее через здоровое плечо, чем тащить рюкзак, и ему казалось (хотя, возможно, он и ошибался), что этот человек – его звали Финн – не даст ему умереть с голоду. Поэтому он кинул рюкзак в лодку. Но индейцы приняли его весьма неохотно, по какой-то непонятной причине присутствие Кларенса оскорбляло их. Без отдыха они преодолели семь миль. Работа была тяжелая. Ноги вязли в грязи, лодка сопротивлялась, что твоя стельная корова, застрявшая в песке. Однако Кларенс только смеялся, когда Финн щелкал кнутом и обзывал их ленивыми ослами – всех, включая Кларенса.

Но именно тогда в сознании его случилась важная перемена. Он понял, что свободен, ведь упасть ниже невозможно. Понял он и кое-что еще: ему не место рядом с этими разрисованными людьми. И что надо отсюда выбираться, и лучше сделать это весело. Он откашлялся и запел. После очередного короткого перерыва он обвязал конец веревки вокруг бедер. Потянул. Закричал, когда веревка сдавила все его органы. Снова потянул. Снова закричал. Индейцы перестали глазеть на него и уставились друг на друга. Они произносили слово, звучавшее примерно как «шукади» или «шукди» и означавшее, несомненно, только одно – «сумасшедший».

3

Мягко светило вечернее солнце. Ветер наконец стих. Якорь подняли, корабль тронулся с места, и все были этому рады. Судно подползло к пристани, «Орланту» пришвартовали. Толпа встречающих была так неистова и многолюдна, что группе Берри пришлось, пряча лица, едва ли не бежать к ожидавшему их экипажу. Дилейни был только рад помочь – одной рукой он держал Кларенса за плечо, другой расталкивал почитателей:

– Посторонитесь! Вы же его задушите! Ну же, люди, дайте человеку пройти!

Наконец они устроились в номере на седьмом этаже отеля «Палас». Сквозь эркерное окно лился солнечный свет. Элис не могла поверить, что они снова на континенте, что она в мгновение ока – теперь это ощущалось именно так – перенеслась с конца света в теплое сердце цивилизации. Пол под ногами не качался. Кресла не дрожали. За дверью слышались крики коридорных. На улице прочные колеса растирали грязь по каменной мостовой. Что это за страна? Все выглядело необычным, стремительным, мощным, огромным. Это была совсем не та Америка, из которой она уехала.

В роскошной гостиной, выдержанной в темно-красных и золотых тонах, Кларенс, все еще не придя в себя, вернулся к рассказу. Элис и Этель, устроившись за столом, принялись за письма, которые им нужно было отправить.

– У разумного человека путешествия на север на этом бы и закончились, – продолжил с того места, на котором остановился, Кларенс. – Когда я вернулся в Сельму в начале девяносто шестого, мое положение оказалось даже хуже, чем прежде. Я был беден как церковная мышь. Я даже не застолбил себе участок. Но в том-то и фокус, парень. Как я уже сказал, мне нечего было терять, и благодаря этому мое отношение к жизни изменилось. Я готов был на любой риск. У меня снова появились амбиции. И весной того года мне хватило наглости попросить самую красивую девушку в Сельме стать моей женой, и просто чудо, что она ответила «да».

– А второе чудо, – сказала Этель, не отрывая глаз от письма, – что она согласилась в медовый месяц поехать с тобой на Аляску.

– Это мы уже подходим к тому лету, когда Кармак нашел золото? – уточнил Дилейни. – К первому большому открытию?

– Именно так. Мы с Этель уже находились в Форти-Майл. Но я был идиотом. Я был прямо там, но не додумался застолбить ни один из участков на Бонанзе. Если бы не моя жена, у нас бы не было и сорок первого.

Этель тихонько рассмеялась. С благодарностью взглянув на нее, Кларенс сказал:

– Добавьте это к вашему списку ингредиентов. Первый – слепая удача. Второй – настойчивость и упорство. Третий – ранние неудачи. Четвертый – женись на девушке, которая гораздо умнее тебя.

4

В