Старатели - Ариэль Джаникян

марте девяносто шестого Кларенс и Этель поженились и уехали из Сельмы в экипаже с развевающимися желтыми лентами. Корабль доставил их в Дайи. Там они присоединились к группе, направлявшейся на север, добрались до места, которое теперь называлось Шип-Кэмп, а затем – они врубались в снег ледорубами и топорами, а Этель, непобедимая Этель, была в платье и на каблуках, и все мужчины глазели на нее разинув рты – поднялись на три тысячи футов в небо и преодолели перевал Чилкут. Оказавшись в Форти-Майл, пара поселилась в старой, покосившейся, продуваемой всеми ветрами хижине, брошенной ее владельцем. В хижине не было окон, пол земляной, трубой служила дыра в потолке, единственным украшением – пара сломанных снегоступов, висевших на стене, а из мебели был только топчан из плохо отесанных бревен, который Этель покрыла сосновым лапником и шкурами, чтобы он хоть немного походил на кровать. Тем летом Кларенс бессчетное количество раз отправлялся на поиски золота, оставляя Этель хлопотать по дому, но, несмотря на их отчаянные усилия, хижина так и оставалась развалиной, как бы Этель ни подпирала камин и стены, а самое главное – Кларенс неизменно возвращался с безрадостными новостями. К августу у них кончились деньги, подаренные на свадьбу, и то немногое, что скопил Кларенс, когда предыдущей весной работал на своего отца. Тогда Кларенс пошел буфетчиком в салун Макфи – в то время единственный салун в округе.

И случилось так, что именно он стоял за стойкой в ту памятную ночь, когда скандально известный Джордж Кармак вернулся с ручьев. Эта ночь оказалась исторической. Нагруженный тюками, замерзший Кармак ввалился в дверь и объявил:

– Парни, свершилось! На Заячьем ручье есть золото! Я застолбил первый участок. Если вы будете так любезны надеть куртки и пойти со мной, я приведу вас к месту, где каждый сможет заявить права на свое состояние.

Учитывая, что одним из множества прозвищ Кармака было Обманщик Джордж, в ответ его, разумеется, только высмеяли. Но смех затих, когда Кармак достал из нагрудного кармана гильзу от винчестера и опрокинул ее на стойку. Из гильзы посыпался ярко-желтый песок. Кларенс никогда не забудет этого зрелища. Крошечные самородки, продолговатые и плоские, точно ноготки младенца, нельзя было спутать ни с чем. Настроение изменилось. Те, кто только что издевался над Кармаком, стали будто невзначай снимать куртки с крюков. Сначала вышли трое. Потом еще восемь человек.

Кларенс отчаянно рвался за ними, но группа упрямых ирландцев все отказывалась выйти из-за стола, и он не мог их оставить в салуне одних. И тут один из ирландцев подошел к нему и, наклонившись, сказал:

– Стоящих парней вроде нас с тобой бреднями Кармака не проймешь, да, приятель?

Только в четыре утра Кларенс наконец вырвался на свободу. Когда, вернувшись в хижину, он рассказал обо всем Этель, та пришла в ужас.

– Ох, Кларенс, – воскликнула она, – а если правда?

Она кинулась собирать ему рюкзак, а он сидел на топчане, обхватив голову руками. И понять его было можно: он слишком припозднился. Когда он добрался до ручья, все участки вокруг первого были разобраны, причем, не считая второго и треть его, которые застолбили родственники жены Кармака из племени тагиш, все они достались мужчинам из салуна. Ему пришлось пройти вверх по ручью мимо по меньшей мере трех десятков знакомых лиц, прежде чем показался первый свободный участок. Он вбил колышки в глину, но сердце сжала тревога, он был уверен – и время показало, что он был прав, – что сорок первый участок на Бонанзе ничего не стоит.

– Мне бы следовало снова сдаться. – Глаза у Кларенса блестели: рассказывая, он проживал все заново. – Сколько раз мир должен сказать человеку, что тот отпетый неудачник, чтобы он наконец поверил? Но я уперся. Вернулся в Форти-Майл, оформил купчую на сорок первый и продолжил работать в салуне. Я был так на себя зол, что хотел умереть. Но тут, – его захватила история собственной жизни, – все снова перевернулось с ног на голову. Я вышел на работу и во второй судьбоносный для меня день – день, когда австрийский старатель по имени Антон Штандер ввалился в салун и рухнул на табурет перед стойкой.

Этот австрияк только что застолбил первый участок на многообещающем ручейке, ответвлении реки Бонанзы. Но тем не менее, объяснил Кларенс, мистер Антон Штандер пребывал в катастрофическом положении. Во-первых, у него иссякли запасы провианта. Во-вторых, у него не было зимней экипировки. В-третьих, ему попросту нечем было копать землю. Он нашел золото, прорывая тоннели в берегах ручья камнями и голыми руками, но глубже, туда, где залегало настоящее богатство, так было не добраться. В-четвертых, у него не было кредита в снабженческой компании «Аляска» – единственном поставщике снаряжения в тех местах. Как он сам сказал Кларенсу, опрокидывая очередной стакан спустя несколько мгновений после предыдущего и вытирая сальную бороду, ситуация безвыходная. Он не знал, что делать дальше. И тут Кларенс вдруг встрепенулся, будто очнувшись от долгого сна. Он пристально посмотрел на Антона Штандера, глаза у которого сверкали не истовым блеском, и осознал, что этот человек – сумасшедший. Куда более сумасшедший, чем сам Кларенс, но, возможно, в этом и заключался секрет его успеха. Если бы Кларенс оказался на его месте, что бы он сделал? Если бы сверху давило железное небо, в животе урчало от голода, в мешке с провизией остались только крошки и не было никаких гарантий, что работа окупится? Сам-то он даже не начал копать шурф на сорок первом участке на Бонанзе, полагая, что заслуживает участка получше. Зато сейчас, подумал он, появился шанс отыграться. И он дрожащим голосом объявил Штандеру, что – вот так совпадение – у него есть решение всех его проблем, причем по самой поразительной из возможных причин. Год назад один из его предыдущих партнеров-рудокопов, некто по фамилии Йейтс, бежал из этих краев, не оплатив долги. Кларенс чувствовал, что несет за бывшего партнера некоторую ответственность, и почему-то, словно в отместку за его свинство, оплатил некоторые из не самых крупных счетов. К великому удивлению Кларенса, за этот жест снабженческая компания «Аляска» предоставила ему неограниченный кредит. И поэтому, заключил Кларенс, едва сдерживая возбуждение, он может обеспечить Штандеру снаряжение не только на ближайшее время, но и на любой срок. Итог – великолепный итог, изменивший всю его жизнь, – был таков: Кларенс обменял еду, инструменты, а также половину своей доли на сорок первом участке на Бонанзе на половину доли Штандера на его ручейке.

– Это была самая выгодная сделка из