Старатели - Ариэль Джаникян

Кларенс засмеялся. Это был вымученный смех. В нем слышалось желание затолкать Джима поглубже в могилу.

– Это было в девяносто седьмом?

– Нет. Я приехал на Аляску в девяносто пятом. Ну же, Рикки! – Кларенс ухватил Дилейни за плечо и встряхнул. Котелок слетел с головы репортера, ударился о гладкий поручень, и только реакция молчаливой родственницы, Элис Буш, спасла его от падения за борт. – Вы все понимаете не хуже меня. Главное – опередить толпу.

2

Они бросили якорь вдали от берега: чтобы войти в порт, надо было дождаться, пока ветер окончательно стихнет. Сан-Франциско, такой красивый, такой подчеркнуто американский, глядел на них с холма, приветственно раскинув всю палитру своих цветов. Дилейни и Кларенс поставили рядом четыре стула, чтобы во время ожидания продолжить беседу. Дилейни держал в руке перьевую ручку, Кларенс курил трубку, и серые клубы дыма, проигрывая борьбу с океанским воздухом, почти мгновенно бесследно растворялись.

Кларенс Берри пошел навстречу избранному Дилейни подходу и начал историю своего успеха со своего бедного детства и первых ошибок и неудач. Он рос в только еще зарождавшейся Сан-Хоакинской долине, которую в то время едва ли можно было назвать городом, и она была ужасающе засушлива. Он не доучился в школе и вместо учебы рыл оросительные каналы, чтобы подвести горную воду к фермам. Работал вместе с отцом и братьями, буквально выжимая из земли виноград, апельсины, лимоны и персики. Обычная история. Когда семья накопила достаточно денег, чтобы купить молотилку, братья Берри стали молоть соседям зерно, и у них появился дополнительный заработок. В семнадцать Кларенс восстал против тирании отца и настоял на том, чтобы по крайней мере половину недели работать за жалованье – собирать урожай, следить за скотом. Он откладывал заработанные деньги, пока не накопил восемьдесят шесть долларов, – он никогда не забудет банку под кроватью, в которой их хранил, – и купил на них свои первые восемьдесят акров земли.

Какое-то время все шло хорошо. Казалось, ему суждено стать преуспевающим молодым фермером. А потом, в двадцать два, он решил рискнуть – заложил всю свою собственность и купил землю втрое большей площади. Трудно было выбрать более неудачное время – казалось, небеса над ним посмеялись. Всего через несколько месяцев началась паника девяносто треть его года, худший биржевой крах в американской истории, каждое третье предприятие загибалось, железнодорожная отрасль разваливалась на глазах, и цены на фрукты резко упали. Каждый день, проведенный за работой в поле, оборачивался убытком. Как-то раз ночью он был в сарае и вдруг понял, что кто-то рвет его апельсины. Он стал стрелять в негодяев через окно, но ни в одного не попал, зато случайно убил собственную собаку и решил, что хуже уже просто некуда. Следующей осенью обанкротились пятьсот банков, но только не тот, которому он был должен. Ему пришло три уведомления о грядущей потере права выкупа. Он думал, что они на это не пойдут. Он считал, что в банке все еще в него верят: как только цены вернутся на прежний уровень, он все исправит. Но однажды появились двое вооруженных всадников, они приехали забрать его землю. Его выгнали с фермы, заставив бросить скромную хижину, которую он построил собственными руками. Он считал себя самым большим неудачником на свете. Ему хотелось умереть от тоски и стыда. Несколько лет после этого он перебивался поденной работой, но засуха не отступала, и, даже соглашаясь на любое предложение, он не мог заработать достаточно, чтобы выкупить землю обратно.

В двадцать пять, в самом расцвете лет, он, Кларенс Джесси Берри, был вконец измучен и потерял всякую веру в успех. Он спускался к ужину в доме своих родителей и не мог заставить себя съесть ни ложки. Что ему оставалось делать? Его старший брат Фрэнк много говорил об Аляске, пересказывал слухи о древнем золоте, скрывавшемся в глубине земли. Наконец спустя какое-то время, подстрекаемый Фрэнком (которому казалось, что будет забавно таким способом избавиться от унылого братца), но и кроме того, что куда важнее, обуреваемый чувством неизбывной безнадежности, Кларенс решил пуститься в путь.

В качестве аванса он получил десять долларов от своего отца и еще сорок от незнакомца, который считал вести из Форти-Майл многообещающими, но не был готов сам отправиться на север. Весной 1895-го Кларенс высадился на глинистом берегу Дайи, на рубашке – следы от рвоты, и поклялся никогда больше не подниматься на борт корабля. Перед самым его прибытием через городок прошла группа индейцев, и все только и говорили, что о золотом песке и самородках в мешочках, прикрепленных к ремешкам их кожаных сумок. Кларенс присоединился к первой же группе, которая согласилась его принять, – разношерстной компании примерно из тридцати новичков. По снегу и льду они стали пробираться к Чилкуту. Когда они добрались до места, увидели уходящий в небо белый отвесный склон и прикинули расстояние до вершины, группа сократилась до шестнадцати человек – остальные ушли, решив дождаться таяния снега. Но те, кто не испугался, в том числе Кларенс, полезли вверх, цепляясь ледорубами и сапогами. Первое время они были чертовски довольны собой, но это чувство быстро про шло. Когда они добрались до озера на канадской стороне – задним числом Кларенс полагал, что это было озеро Беннет, – под ними начал трескаться лед, и сани с половиной провизии рухнули в воду. Все, кроме троих, повернули назад, а с последними двумя – это были два брата – Кларенс расстался на речной развилке.

Месяц спустя, обессиленный, он приполз в лагерь рудокопов, Форти-Майл; он мог бы проспать целый год, но терять время было нельзя. В тот сезон в Форти-Майл обосновалось семьдесят три человека, все они то и дело отправлялись на поиски золота. При взгляде на очередную троицу измученных мужчин, бездумно тащившихся по слякоти и грязи, на ум неизменно приходила одна и та же мысль: черт возьми, вот их-то наверняка ждет успех.

Где-то в середине июля Кларенс отправился в путешествие, изменившее его жизнь, – во всяком случае, именно тогда он достиг самого дна и многолетнее падение наконец завершилось. Он объединился с человеком по имени Герберт Йейтс, старожилом, который провел на Аляске три года. Они прошли уже тридцать миль вверх по ручью Форти-Майл, когда Кларенс, шедший позади Йейтса на расстоянии примерно двадцати футов, поскользнулся на плоском речном валуне. Он ударился плечом и свалился прямо в ручей. Долгое время он видел только одну синеву с редкими белыми проблесками облаков. Он позвал Йейтса. Ответа не было.