За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

обещано хозяину дома, после вечерней трапезы всё семейство перешло в гостиную, устроившись на диване и в креслах, они с нетерпением ожидали услышать историю своего постояльца. Василий за пару недель проживания в доме старшины пообвыкся, ему нравился простой и понятный уклад жизни гостеприимных хозяев. Вечерами часто Дунюшка радовала домочадцев игрой на фортепьяно и гитаре. Особых приёмов Милентьев не устраивал. Жил просто, занимаясь управой и собственным делом. Жена же его, Мария Саввишна, и дети большей частью находились дома. Вечерами семья собиралась за столом. Обязательно завязывался разговор про старину. Волнов с большим удовольствием слушал непринуждённые беседы. Он заранее знал, что и его рассказ будет воспринят с искренним чувством.

– Батенька, так вы – финн! – с удивлением воскликнул Милентьев, выслушав Волнова.

– Да, Ефрем Анисимович! Это так! Но я служу на благо всей России и государя!

– Милейший, вы так хорошо изъясняетесь по-русски, даже не подумаешь о том, что он не является для вас родным языком!

– Вот уже почти три года как я на службе в Преображенском полку. Столько всего произошло в моей жизни за эти годы! Я думаю уже по-русски! Правда, иногда во сне сам с собою говорю на финском или с матушкой речи веду. Она меня Вэсськом величает. Написал письмо в Америку, указав ваш адрес, Ефрем Анисимович.

– Хорошо, хорошо! Сколько ж будет идти оно до ваших родителей, а потом обратно на Алтай? Долгонько!

За вечерними разговорами Василий часто ловил на себе любопытные взгляды Дуни. Иногда они оставались на некоторое время вдвоём. Зарождающиеся тёплые чувства между молодыми людьми не могли быть не замечены родителями Евдокии Ефремовны.

– Дуня! Тебе не следует, душа моя, так часто уединяться с нашим гостем. Неприличные разговоры пойдут. Надобно быстрее квартирку унтер-офицеру подыскать.

– Тятя! Ну что ты такое говоришь? Пусть Василий Васильевич остаётся у нас квартировать. Я вижу, что тебе он по нраву пришёлся. Разве не так? – с сожалением в голосе отвечала Дуня.

– Так-то оно так! Да неприлично жить неженатому молодому человеку в доме, где есть молодая девица. Ни к чему это. Ну и ты, Дуняша, должна построже себя держать.

Не умея отказывать любимой дочери, почти смирившись с проживанием Василия, немного пожурил Дуню Ефрем Анисимович.

Время шло, и всё оставалось без изменений. Домочадцы старшины всё больше привыкали к Волнову.

– Как ваши дела идут, Василий Васильевич? Скоро сев начнётся. Землица быстро подходит. Что делать думаете?

– Дом строю, как было решено. Быстро отстраивается наш посёлок. Соседи у меня хорошие. Известный вам Трофим со своей небольшой семьёй, хотя, похоже, что у него летом в семье прибавление будет! Огород разбил.

– А пахотная землица что же?

– В этом году сеять не придётся! Не успеваю я.

– Жаль! Вы же деньжат тогда не получите положенных, если не поднимите землю!

– Да! Это так! Но что же делать!

– Да я уже думал об этом, Василий Васильевич! Понятно, что одному с таким делом не совладать! А давайте-ка, я вспашу вашу землицу и засею! Лошадей, людей, запасов семенных у меня достаточно. Получите урожай – сочтёмся! Как вам моё предложение?

– Что бы я делал без вашей помощи, Ефрем Анисимович!

– Не благодарите! Я тоже не в убытке буду! Новая земля хорошо родит! Значит, договорились! И денежки полагающиеся получите! На службе у вас всё ладно. Привыкли?

– Да, привыкаю. Сельские старосты хорошо помогают. Не везде всё гладко идёт. Приходится вмешиваться в отношения переселенцев с деревенскими.

– А как же вы хотели! Ведь столько земли свободной было! Брали то, что могли обработать. Через три-четыре года меняли надел. Считалась, что земля общинная. А теперь им говорят, что кабинетная, и что пожалована пришлым людям! Это тоже понимать надобно! Раньше община ведала землями, а теперь Кабинет его величества! Всё поменялось!

– Ефрем Анисимович, так мне у вас уютно, будто прихожу каждый вечер со службы домой!

– Да и мы, Василий Васильевич, привыкли к вам! Будто много лет знакомы.

Растроганные взаимным признанием, они ещё долго сидели в гостиной за бесконечными разговорами.

Евдокия Ефремовна, девица семнадцати лет от роду, из крестьян. Своей любимице Ефрем Анисимович не отказывал ни в чём. Но девушка не была избалованной барышней. Окончив гимназию в Камне и учительские курсы в Барнауле, Дуняша учительствовала, преподавая в школе грамотности. Ей нравилось учить крестьянских ребятишек. Будучи волостным старшиной, Ефрем Анисимович не кичился своей должностью, главным своим делом он по-прежнему считал труд хлебороба, который всегда неплохо кормил алтайского крестьянина. Такое отношение к земле и к труду на ней он привил своим детям. Евдокия и Кирилл не стеснялись своего крестьянского происхождения, а напротив, проявляли живой интерес к делам отца. Сын часто сопровождал его в поездках по полям, при осмотре угодий, любил бывать на выпасах и заниматься лошадьми.

Евдокия не имела музыкального образования, но страстное желание научиться игре на музыкальных инструментах помогло ей реализовать свою мечту. В Камень, который всё больше и больше превращался в крупный торговый центр на Алтае, переехали на жительство несколько купцов из Томска. Среди них оказалась семья Парамоновых. Артемий Никитович, купец первой гильдии, имел крупный оборот капитала, занимаясь оптовой торговлей зерном, маслом, мёдом и сельскохозяйственным инвентарём. Жена его, Ариадна Петровна, получив консерваторское образование по классу фортепьяно, играла в местном синематографе и давала частные уроки. Дуня с большим рвением взялась за обучение игре на фортепьяно, а затем и на гитаре. Обладая приятным голосом и музыкальным слухом, она довольно быстро овладела инструментами и пением. Ариадна Петровна с удовольствием пригласила свою воспитанницу в синематограф на правах компаньонки. Дуняша с радостью восприняла это предложение. Ефрем Анисимович пытался противиться этому начинанию, так как дочь часто по вечерам пропадала на киносеансах, но под напором Дуни не устоял и согласился. Приходилось её сопровождать, что отвлекало Милентьева от дел. Внезапное появление Волнова и его предложение по сопровождению Евдокии Ефремовны в синематограф, пришлось кстати. Вечерами молодые люди частенько спешили на демонстрацию очередного фильма.

Василий, имевший ранее в Санкт-Петербурге редкую возможность на посещение синематографа, увлёкся искусством кино и наслаждался музыкой. Дуняша всё больше и больше овладевала его душой. Девушка восхищала его своей образованностью. В его глазах Дуняша выглядела барышней, но совсем не похожей на столичных. В ней гармонично сочетались образованность и скромность, изящность и простота в обращении. Строго зачёсанные волосы в длинную и пушистую русую косу, тёмное платье, пошитое по моде, превращали её в юную гимназистку. Для Василия эта девушка казалась недосягаемой! Иногда ему виделось, что Дуняша тоже испытывает к нему тёплые чувства, но открыться