За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

Старшина был спокоен. Казалось, что он был готов к случившемуся. Подойдя к окну, немного помолчав, он повернулся лицом к Волнову.

– Милейший Василий Васильевич! Конечно, я знал, что этим всё и закончится. Вы полагаете, что я не замечал ваших взглядов, которые вы часто бросали на Евдокию Ефремовну? Или вы думаете, что я не способен понять свою дочь, которая испытывает к вам нежные чувства? Вы изрядно ошибаетесь. Я всё понимал. Не скажу, что безмерно рад выбору моей дочери. Вы – иностранец! Родители ваши очень далеко! Не знаю, как они отнесутся к вашей женитьбе. Василий Васильевич, не буду скрывать, что вы пришлись по сердцу мне и моей жене! Более того, я не желал бы своей дочери лучшего мужа! Вы – честный и смелый человек! Ваши деловые качества я тоже оценил! Не каждый может при такой занятости ещё и хлебопашеством заняться. То, что я засеял ваши поля, это ерунда! Я уже говорил вам, что в накладе не останусь. Наблюдая за вами и видя, как быстро обустраиваете свою усадьбу, вводя новшества, я не сомневаюсь, что следующей весной моё участие в полевых работах уже не потребуется. Вы становитесь крепким хозяином на алтайской земле! Всё это так! Я препятствовать счастью дочери не буду! Но у меня есть к вам, Василий, одна просьба: приложите все усилия к тому, что бы ваши родители были на свадьбе! Поймите, для нашей семьи это имеет значение! У нас в Сибири не любят безродных! Уж не обессудьте! Даже если их не будет, я всё исполню! Но всё-таки рассчитываю на ваше понимание и выражаю надежду видеть ваших родителей на свадьбе!

Волнов стремительно подошёл к старшине, взяв его руку, приложился к ней.

– Как я благодарен вам, Ефрем Анисимович! В вашем лице я обрёл родного батюшку! Батюшка мой наверняка приедет! Насчёт матушки сомневаюсь! Ведь у меня ещё есть две сестрички-малышки, да и дорога для женщины тяжёлая! Батюшка же непременно будет!

– Я рад, что вы меня правильно поняли! Об остальном поговорим вечером. Я хотел бы услышать слово супруги и Евдокии Ефремовны! Сейчас пора на службу, Василий Васильевич! Оставим всё, служба есть служба! Велю подавать на стол. Присаживайтесь.

После сытного завтрака, сев в коляску, которая уже ожидала их у крыльца, Волнов и Ефрем Анисимович отправились в управу.

Василий весь день толком не мог заниматься делами. Он с нетерпением ждал возвращения домой и сбора домочадцев за вечерним столом. Ефрем Анисимович вёл себя как ни в чём не бывало! Ни одна нотка в голосе старшины не выдавала его внутреннего волнения и переживания. Наконец, подошла вечерняя трапеза. Хозяин дома попросил всех присутствующих пройти в гостиную.

– Разлюбезная моя супруга Мария Саввишна, сегодня утром наш уважаемый гость Василий Васильевич Волнов изволил просить руки нашей дочери Евдокии Ефремовны. Я бы желал знать решение дочери и ваше, Мария Саввишна, – начал нелёгкий разговор Ефрем Анисимович.

За столом воцарилось молчание. Дуняша от волнения залилась румянцем, матушка поднесла платочек к заблестевшим глазам.

– Евдокия Ефремовна! Согласны ли вы быть женой Василия Васильевича? – строгим и важным голосом обратился старшина к дочери.

– Да! Тятя, Ефрем Анисимович, я согласна выйти замуж за Василия Васильевича, – опустив глаза, которые почему-то невольно увлажнились, негромко ответила Дуняша.

– Мария Саввишна! Хотелось бы знать ваше решение!

– Отец! Давай благословлять молодых! Дочь у нас одна, не будем мешать её счастью! Василий Василевич стал нам близок! Пусть уж будет и сыном!

Ефрем Анисимович, взяв в руки приготовленную им икону, вышел на середину зала. К нему подошла Мария Саввишна. Дуняша и Василий опустились на колени перед родителями. Перекрестив иконой молодых и отдельно каждого, они дали своё согласие на брак.

Василий не противился православной традиции.

Окончив небольшой обряд, все разместились в уютной гостиной.

– Жаль, что нет с нами родителей Василия Васильевича! Но он обещал мне, что они непременно будут на свадьбе.

Волнов встал с кресла и подошёл к Дуняше.

– У нас в Суоми принято на помолвку дарить невесте ценный подарок в знак признательности и благодарности за её согласие быть супругой. Евдокия Ефремовна, примите от меня мой подарок! – Он протянул Дуняше красивый золотой перстень и серьги с изумрудами.

Дуня совсем смутилась!

– Василий Васильевич! Какой чудесный перстень и серёжки!

– Они будут оттенять ваши прекрасные глаза, Дунюшка!

– Будем считать, что помолвка состоялась! Начнём готовиться к свадебке! На Покров и сыграем! – закончил обручение Ефрем Анисимович. Домочадцы покинули залу, оставив молодых наедине.

Дуняша с Василием ещё долго не могли наговориться. Они мечтали о своей дальнейшей счастливой жизни.

С момента согласия родителей Дуняши на бракосочетание Василий испытывал нахлынувшее на него счастье. Служба шла легко, все вопросы решались как-то сами собой, разбой на дорогах прекратился. Слепило благодатное алтайское лето. Солнце стояло в зените, а в лазурной, бездонной высоте неба разливались своими звонкими трелями жаворонки. Под лёгким ветерком шумели наливающиеся колосья. Неожиданно набежавшая гроза превращала бескрайнее пшеничное поле в бушующее море. Волнами, пригибаясь от порывистого, тёплого и прогретого солнцем ветра, склонялся к земле на гибком стебле тяжёлый колос. Налетевший сухой грозовой буян словно играл с каждым растением. Но вот стебель пружинно распрямлялся, вновь поднимался и волной провожал стремящийся вдаль ветер. Колосья шумели от бегущих порывистых волн. Бесконечное зелёное чарующее море! Поле настолько чистое, что не увидишь среди качающихся колосьев чужеродных трав. Колосок к колоску! Переселенцы ждали первый урожай. И он был на славу!

Усадьба Волнова принимала должный вид. Строительство дома было завершено, шли работы по отделке внутренних помещений. Многие из соседствующих крестьян и жителей села пришли посмотреть диковинное отопление в доме Василия.

– Неужто обогреет зимой? Печи всё-таки надёжнее! – обсуждали они. Ещё больше дивились увиденной оранжерее.

– Прямо как в заморских странах! У нас, поди, только государи имели такие теплицы!

– А цветов сколько посажено! Прямо цветник!

– А ты видел нужник в доме? Вот точно чудо!

По селу ходило много слухов о невероятном устройстве дома сотского.

– И где он только подглядел такое?

– Должно быть, в столицах! Где ж ещё!

Василия радовал такой интерес к его жилью. Он гордился своим и впрямь великолепным домом. Дуня просто сияла от восторга, принимая активное участие в устройстве, приобретении новой мебели и украшении дома. Она порхала, словно бабочка, из комнаты в комнату, отдавая распоряжения об их убранстве. Душа Василия ликовала при виде Дуняши. Молодые были счастливы. Семейство Милентьевых готовилось к свадьбе. Закупались вина, фрукты, привезённые из Барнаула, шилось подвенечное платье,