За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

Молодые родители склонились над малышкой Александрой, которая сладко-сладко спала, посапывая своим крошечным носиком.

– Васенька, а дочка на тебя похожа! Ты не находишь?

– Мне тоже так кажется, Дунюшка! Второй ребёнок будет непременно схож с тобой, и ты дашь ему имя.

– Васенька! Что ты! Надо Сашеньку поднять, а там уж думать о втором ребёночке.

– Милая, что тянуть? Мы молоды, счастливы, слава богу, не бедствуем! Маша тебе хорошо помогает во всём. Хорошая из неё няня получается!

– Да, без Машеньки мне было бы очень трудно! Я ни дня не пожалела, что мы взяли её в дом.

– А ты заметила, Дуняша, как расцвела, похорошела она за год?

– Да, милый! Машенька стала просто красавицей! Я с ней очень подружилась! За год обучила её грамоте. Ты знаешь, она быстро всему учится! Определённо – способная девушка.

В дверь тихонечко постучали. В комнату вошла Маша.

– Господин сотский, вас спрашивает какой-то купец из Барнаула. Что ему сказать? Вы примете его? – обратилась она к Василию.

– Да! Да! Конечно! Скажи, что я сейчас выйду, и проводи гостя в гостиную. Кто бы это мог быть? – удивлённо произнёс Василий и заспешил к неизвестному гостю.

– Доброго дня вам, почтеннейший! – громко обратился он к стоявшему к нему спиной крепкого телосложения мужчине.

Казалось, что незнакомец был всецело поглощён изучением усадьбы дома. Но вот он медленно повернулся лицом к хозяину.

– Вы! Вы! Как вы смеете вновь появляться в моей жизни? Я предупреждал вас, что сдам жандармерии!

– Не торопитеся, господин сотский! Перед вами купец первой гильдии, уважаемый деловыми людьми Барнаула Архип Петрович Нестеров! Меня, пожалуй, знает вся губерния! Забудьте варнака Архипку Бесфамильного! Он сгинул в лесах необъятной Сибири! Его нет! И имя разбойника забыто всеми! Ваш благородь, давайте сызнова знакомство вести!

Перед Волновым стоял прежний разбойник! Но как он изменился! Дорогое платье облегало его крепкую фигуру, перстни сверкали на руках, аккуратная причёска и ухоженная бородка завершали облик бывшего варнака.

– Узнать вас невозможно! На душегубстве сделал состояние, убийца! Моё прежнее решение остаётся в силе!

– Своё душегубство, как вы изволили говорить, я замаливаю перед Богом! Поставил церкву в Барнауле! Это уж участь моя такая, кровушку невинных несть с собой по жизни! Однако документы мои правильные! Человек я известный, ни от кого не прячусь, да никого и не интересует моё прошлое! Я бы не побеспокоил вас, ваш благородь! Но у вас моя дочь, Мария Архиповна! Я премного благодарен вам за её спасение и за то, что взяли, не побрезговав, в свой дом! Готов расплатиться с вами за услугу! Сколь прикажите выплатить?

– Как ты смеешь предлагать мне кровавые деньги? Твоя дочь служит у меня в доме. Мария Архиповна – милая и честная девушка! Пусть она остаётся у меня! Как я могу чистую душу отдать на погибель убийце?

– Доченька что ангел небесный! Она мне необходима во имя спасения моей души! Отдай мне её, господин сотский! Для тебя она просто служанка! А я уж сделаю для неё всё, чтобы стала Машенька настоящей барыней! Пошлю её в Москву учиться! Не губи ты, ваш благородь, её жизнь! Сделать счастливой дочь – это теперь моя заветная мечта! Может, разбойничал я только из-за будущего моей дочери! Она родилась копией моей супруги Аксиньи! Любил я её! Да и сейчас люблю! Любимая моя жена умерла при родах, оставив мне малышку! Был я для неё и матерью, и отцом! Теперь я устрою её судьбу сам! Что можешь ты сделать для моей дочери? Участь прислуги господ! А потом выдать замуж за дворового? Нет! Не допущу!

Василий молчал. В чём-то этот человек был прав. На громкие голоса в гостиной, которые срывались просто на окрики, в комнату зашла Дуня. Она с тревогой посмотрела на незнакомца и разволновавшегося мужа.

– Василий Васильевич, у нас гость? Может, чай подать? – пытаясь смягчить обстановку, обратилась Дуняша к Василию.

– Нет! Не до угощения! Ты знаешь, кто перед тобой стоит? Это же варнак, отец Маши, о котором я тебе рассказывал! Он требует, чтобы мы отдали Машу ему!

Евдокия окинула внимательным взглядом стоящего перед нею незнакомого мужчину. Все молчали. Пауза затягивалась.

– Думаю, от Маши нельзя утаивать происходящее! Васенька, ведь это её отец! Пусть сама решает, как поступить! Надо позвать Марию Архиповну! Ты позволишь, Василий Васильевич, я схожу за Машей и приготовлю её к тяжёлой встрече?

– Евдокия Ефремовна, вы правы! Приводите Машу к нам в гостиную.

Дуня спешно вышла из комнаты. Хозяин дома и незваный гость молчали. Каждый думал о случившемся по-своему.

– Неужто вновь отпущу разбойника, убийцу? Но как быть с Машей? Если она решит уйти к отцу? Что тогда? Как поступить? – лихорадочно перебирал версии Волнов.

Дверь в гостиную открылась. В дверях стояла взволнованная и раскрасневшаяся Маша. Как только её глаза встретились со взглядом отца, она бросилась к нему в объятия.

– Тятя! Тятя! Ты жив! Как я молила Бога о твоём благополучии! Больше года ничего не ведала о тебе! Теперь я не расстанусь с тобой!

Она прильнула к отцу, и слёзы радости и счастья хлынули из её глаз.

У самозванца увлажнились глаза. Он ласково гладил по волосам девушку.

– Маша! Машенька моя! Доченька моя любимая! Я за тобой пришёл! Теперь нас никто не разлучит! Я всё, всё для тебя сделаю, звёздочка моя!

Отец и дочь долго говорили друг с другом, забыв об окружающих, о том, что чужим людям незачем слышать их откровения. Наконец, мужчина будто пришёл в себя.

– Вот, господин сотский, вы видите, какое решение приняла моя дочь! Не препятствуйте ей! Отпустите нас с Богом и пожеланиями лучшего!

– Господин сотский, Василий Васильевич! Разлюбезная Евдокия Ефремовна! Отпустите меня с батюшкой! Я благодарна вам за всё сделанное для меня! Но не разлучайте нас с тятей! Всё сердце моё выболело! Знаю про грехи его тяжкие! Буду прощение у Господа просить вместе с батюшкой! Но не разлучайте нас, прошу вас!

Слёзы отчаяния бежали ручьями по щекам девушки! Голос её не просил, а умолял о пощаде!

Первой очнулась Дуня.

– Василий Васильевич! Ежели мы желаем счастья Марии Архиповне, надобно отпустить её с батюшкой с миром!

– Будь по-твоему, Евдокия Ефремовна! А тебя, варнак, заклинаю больше не попадаться мне на глаза!

Машенька припала к руке Евдокии и низко склонилась перед Василием.

– Душа моя всегда будет молиться Господу о вашем благополучии!

Взявшись за руки, отец и дочь покинули дом Волновых. Возле высокого крыльца стояла коляска, куда они и сели. Долго Василий и