За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

– Сколько у нас с тобой времени осталось?

– Послезавтра надобно ехать. По Оби с торговой баржей до Новониколаевска пойду, а там поездом до Санкт-Петербурга.

– Значит, один день с нами будешь?

– Да! Милая! Надо сделать распоряжение по хозяйству. Ефрем Анисимович будет с тобой!

– Кирилл тоже попадёт под призыв?

– Да! Это может произойти дня через три-четыре. Призывные повестки начнут вручать уже завтра.

Дуня подошла к Василию и положила голову ему на грудь. Волнов ласково погладил её по пушистым и мягким волосам. Они так пахли! Василий всегда удивлялся приятному аромату луговых трав, которым пропитались волосы жены. Они молчали. Только сердце у Василия стучало так громко, что казалось, сейчас выскочит из груди. Ему было жаль Дуняшу, жаль малышек! Полинка только-только начала говорить!

– Не волнуйся, дорогой, за нас! Мы справимся! – наконец прервала молчание Дуня.

– Я и не сомневаюсь даже! Русская женщина – самая сильная! И ты у меня тоже сильная! Правда, маленькая, но мужественная и смелая! Так ведь, Дунюшка?

– Я давно уже взрослая женщина! Это ты всё меня считаешь маленькой и слабой! У нас всё будет хорошо! Только ты возвращайся скорее!

– Я же ещё не уехал!

– Этот последний день ничего уже не изменит ни для тебя, ни для меня! Ты уже в мыслях в своём полку.

Волнение и боль друг за друга заполнили сердца. Каждый пытался держать себя спокойно и взвешенно. А внутри горела душа.

«Как же оно всё будет без Васи?» – терзалась Евдокия.

«Как тут они без меня справятся? Ведь война не на день!»

В делах промелькнул этот единственный день. В назначенное время семья провожала Волнова на пристани. Согласно предписанию, Василий взял снаряжённого по-военному коня. Это был любимец семьи Гнедко огненно-рыжего окраса, с чёрным хвостом и чуткими ушами. Он будто понимал, что жизнь его круто изменилась. Гнедко нервно стриг ушами и тёрся мордой о Волнова.

– Что, брат, мы теперь с тобой солдаты! Так-то, Гнедко! – поглаживая лошадь, заговорил Василий.

И тот будто понимал слова хозяина. Слегка похрапывая, он всё ласкался и ласкался к Василию. Раздался гудок. Баржа медленно отчалила от Каменской пристани. Расстался с семейством Волнов без причитаний и слёз с женской стороны. Все сдерживали себя, старались быть внешне спокойными. На барже были одни резервисты, участники русско-японской войны. Это был первый эшелон с алтайцами. Всю дорогу солдаты вспоминали свои боевые походы. У многих из них путь был до Москвы и до Петербурга.

В Новониколаевске на железной дороге была организована погрузка. Вновь Волнов ехал составом из «столыпинских» вагонов.

– Вот и в обратную сторону еду! Пригодились теплушки и вагоны, изготовленные для переселенцев!

10 августа 1914 года унтер-офицер Волнов Василий Василевич прибыл в Санкт-Петербург, в штаб лейб-гвардии Преображенского полка.

К началу Первой мировой войны верхушка императорской армии представляла собой новую военную элиту. Царской милостью выдвинувшаяся на высокие посты в руководстве армией, она парадоксальным образом не ощущала в себе чувства благодарности императору. Своё выдвижение приписывала исключительно своим заслугам, которые, по её мнению, недооценивались. Формула служения: «Вере, Царю и Отечеству» в сознании многих высших военных стала заменяться абстрактным: «Родине и Народу». Количество верных Престолу людей сокращалось. Духовной катастрофой для православной империи, Третьего Рима, предварившей гибель православной России, стал массовый отход образованного общества от православия. Духовная элита грезила Россией, в которой не было места Богу и Его Помазаннику.

Боевой путь лейб-гвардии Преображенского полка охватывает всё время существования Российской империи, и даже несколько превышает её. Последний подвиг преображенцев приходится уже на посмертный период существования Российской империи. Гвардейские части, известные своей отличной выучкой, бесстрашием, безграничной верой и преданностью императору, использовались высшим военным руководством в качестве обычной пехотной части. Преображенский полк вошёл в первую гвардейскую дивизию в составе четырёх батальонов Юго-Западного фронта. В 1916 году бессмертный подвиг совершил лейб-гвардии Преображенский полк армии Его Императорского Величества Государя Императора России Николая Александровича Романова в болотах Стохода. Только благодаря стойкости гвардейских полков армия была спасена от полного уничтожения. Героическим подвигом гвардейцев, вошедшим в историю Первой мировой войны как Брусиловский прорыв, не смогло воспользоваться бездарное руководство. Несмотря на массовый героизм преображенцев, признанные победы, Брусиловский прорыв фактически не оказал существенного влияния на исход войны. Гвардейский корпус стал остриём удара, который должен был пробить укрепление немцев в районе реки Стоход и обеспечить взятие Ковеля. У немцев преимущество в артиллерии, в авиации, хорошо укреплённые позиции на высоком берегу над болотистой поймой. Гвардейская группа за один день преодолевает и захватывает все три ряда вражеских окопов, взяв в плен четыреста офицеров, около двадцати тысяч вражеских солдат, орудия. Ставка не поддерживает наступление. Потери гвардейской пехоты чудовищны: около половины солдат и до восьмидесяти процентов офицеров. Императорская гвардия практически прекращает своё существование. «На Юго-Западном фронте при малейшем артиллерийском обстреле наши войска, забыв долг и присягу перед Родиной, покидают позиции. На всём фронте только в районе Тернополя полки Преображенский и Семёновский исполняют свой долг», – сообщает сводка Верховного главнокомандования. Печально закончилась Ковельская операция, в которой погибла гвардия. Накануне революции император лишается самой преданной и боеспособной части русской армии. Потом будет революция, Гражданская война и эмиграция. В Стране Советов не найдётся места для старой гвардии. Но это будет потом…

– Вы, унтер-офицер Волнов, приказом командира лейб-гвардии Его Величества Преображенского полка, генерал-майора Игнатьева Николая Николаевича определены в четвёртую стрелковую роту под командованием полковника Кутепова Александра Павловича. Вам велено немедленно прибыть на боевые позиции полка, – вручил предписание Василию прапорщик, адъютант командира полка. Кутепов Александр Петрович нёс службу в лейб-гвардии Преображенском полку с 1905 года.

Зайдя в полковые конюшни, Василий подошёл к своему любимцу.

– Что, Гнедко, друг ты мой сердечный, попрощаемся с тобой нынче! Я направлен в пехоту, а тебе, родимый, в артиллерии служить придётся! – поглаживая коня, с грустью попрощался Василий со своим домашним любимцем.

Гнедко, чувствуя разлуку с хозяином, издал негромкое ржание. Он смотрел своими выразительными глазами на Василия и будто осуждал его за то, что тот оставляет его.

– Ничего не поделаешь, Гнедко! Мы с тобой солдаты и должны выполнять приказы командиров. Береги себя, дорогой ты мой!

Он резко повернулся и быстро пошёл из конюшни. До самого выхода до него доносилось нервное ржание коня. Сердце обливалось кровью от жалости к нему.

Накануне отправки на фронт преображенцы приняли участие в торжественном молебне, который был отслужен в Петербурге на площади перед полковым собором.

Четвёртая стрелковая рота, погрузившись в военный эшелон, отбыла на фронт.

Преображенцы сражались с австро-венгерскими армиями под Люблиным и