За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

его остаётся осмысленным, это вселяет надежду на то, что всё не так страшно. Врачи говорят, что с течением времени он, может, даже встанет на ноги. Я верую в то, что всё так и будет! Зная сильный характер тяти, надеюсь на лучшее и молю Господа Бога, чтобы так и случилось!»

«Такого человека свалила эта проклятая война!» – рассуждал Волнов.

Он вспомнил, как восхищался Ефремом Анисимовичем, его талантом, крестьянской мудростью и деловитостью. Предавшись воспоминаниям, он вновь прервал чтение письма.

– Господи! Как же Дуняша со всем справляется?

Василий вновь вернулся к чтению письма жены.

– Милый Васенька, управляться с нашим хозяйством мне тяжело. Жалею, что мало вникала я в ведение хозяйственных дел и полностью полагалась на вас, мужчин! Вот теперь плачу за свою нерасторопность! Пришлось мне, Васенька, всю землю отца и наши поля передать общине во временное пользование. Я рассудила, что так хоть какой-то будет толк! Подобным образом поступают многие семьи, которые остались без мужчин. А их всё призывают и призывают на фронт. Скоро в нашем Камне останутся одни подростки и старики. Весь крестьянский труд лёг на женщин. Какие же они, русские женщины, сильные! Взвалили на свои плечи великую тяжесть! Но народ не ропщет! Все понимают, что во всём виновата война!

Василий поднёс к губам письмо. Там были нарисованы ладошки дочек!

– Мои крошки! Какими вы стали? Три года не видел вас!

Дуняша в своей небольшой приписке в последнем письме сообщала, что девочки здоровы и быстро растут! Старшенькая, Александра, очень ждёт возвращения папы. Маленькая, Полина, повторяя за сестрой, тоже лепечет про папу.

В конце каждого письма Евдокия Ефремовна делал приписку: «До свидания, мой дорогой Васенька! Мы молим Бога о твоём здоровье и очень ждём тебя домой!» Из писем Волнов узнал о том, что Камень по Указу государя стал городом! Исполнилось обещание Петра Аркадьевича Столыпина!

От всего прочитанного Василий не находил себе места. Позаботившись о пропитании в поезде, он заспешил на вокзал.

Поезд отправлялся с Ярославского вокзала. Волнову казалось, что вот ещё совсем недавно он, полный надежд на новую жизнь в неведомом сибирском крае, так же ожидал отправления поезда на Восток. Но всё было иначе… Старый мир, казавшийся вечным, рухнул. Хаос, наполнивший страну, сулил что-то страшное. Это предчувствие не давало Василию покоя.

Вокзал кишел солдатнёй. Стало очевидной захлестнувшая русскую армию волна дезертирства. Отсюда отправляли новые эшелоны с призывниками на фронт, и здесь же жандармерия вылавливала бежавших с фронта дезертиров, чтобы их вновь отправить на покинутые ими поля сражений. Вагоны составов, отправляющиеся на Восток, были оцеплены жандармами, у всех пассажиров проверяли документы. Отчаявшиеся дезертиры, собравшись в толпы, штурмом брали вагоны в момент их отправки. Не всегда такие бои достигали цели. Чаще всего удавалось отсечь бунтарей, судьба вновь уготовила им фронт. И везде господа крикуны, призывавшие к преданности Временному правительству, к продолжению войны во имя России и любви к Отечеству. Они орали до хрипоты, распахнув свои богатые шубы, размахивая изысканной тростью или весомым портфелем. Волны людей обтекали этих господ-агитаторов, не особо обращая внимание на них.

Василий, пробравшись сквозь толпу, нашёл свой вагон. Состав был сформирован из знакомых ему «столыпинских» вагонов.

«Вот и опять я еду в Сибирь в этих вагонах! Но как же их разбили! Отопление не работает, титанов и горячей воды нет! Да! Всё изменилось в одночасье! Нет государя – нет порядка в стране! Что будет с Россией?» – размышлял он, садясь в свой вагон.

Несмотря на долгожданное возвращение, настроение было паршивым.

«Господи, что нас ждёт? Разве эти крикуны способны на управление такой страной, как Россия? Такая держава! Как же мой Алтай справляется с этой напастью? Конец апреля… Скоро посевная. Как раз подоспею вовремя. Наладим хозяйство! Может, и Ефрем Анисимович поправился?»

Размышляя о предстоящей встрече с семьёй и домашних делах, отвлекаясь на очередной скандал между толпой ввалившихся в вагон солдат и пассажирами, он дремал, прислушиваясь к мерно стучащим поездным колесам. Поезд шёл на Восток.

Часто состав загоняли на какой-нибудь станции в тупик, пропуская на Запад эшелоны с новобранцами.

– Хорошо, что Дуняша не знает о моём возвращении. Такими темпами неизвестно, сколько времени буду в пути.

Всё дальше оставалась Москва. Мост через Волгу. Ему вспомнилось впечатление от увиденного нового железнодорожного моста через великую реку. Тогда он ехал защищать Россию и государя. Мост был построен и открыт в год трёхсотлетия царствующей династии Романовых в 1913 году. Это был однопутный с возможным переходом по нему по тротуарам железнодорожный мост. И вот он, этот мост, мелькает за окном. В вагонах стало спокойнее. Теперь пассажиры и ехавшие солдаты только выходили, входящих пассажиров почти не было. За всю дорогу Волнов наслушался рассказов и солдат, и крестьян, и вдов обо всех тяготах войны. Эти рассказы ещё больше бередили душу. Сердце Василия давила щемящая боль от неизвестности и неопределённости, которые его ждали дома. Через две недели поезд достиг Новониколаевска.

Выйдя на станции, он без особого труда нанял повозку для продолжения пути по знакомым лесным местам. Всё обошлось благополучно. Ранним апрельским утром в лучах восходящего солнца на высокогорье показался Камень.

Глава 9. Безвременье

Стояло раннее утро. Несмотря на начало апреля, ночи еще были холодными, и морозец схватил еще толком не оттаявшую землю. Над Камнем струились дымы из топившихся печей. Городок просыпался. Василий, понимая, что Дуняша должна находиться возле больного отца, велел извозчику ехать к дому Ефрема Анисимовича.

Дорога шла мимо пристани. На Оби в лучах утреннего солнца поблёскивали вытаявшие полыньи, за ночь покрывшиеся хрупким ледком. Ледяные торосы сгрудились по берегам. Темно-синий снег, потемневший от весеннего солнца, нависал над рекой с крутого берега. На Волнова нахлынули воспоминания, связанные с первым приездом в Камень. Несмотря на тряскую дорогу, он не заметил, как подъехал к дому каменского старшины.

Отпустив извозчика, Василий подошёл к большим и высоким воротам. Его охватило нетерпение. На удивление они оказались открытыми. Толкнув тяжёлые ворота, он вошёл во двор. Дом всё ещё был завален снегом. Вытаявшая дорожка превратилась в ледяную горку. Возле самого дома возвышалась снеговая гора.

«С крыши снег сошёл! Некому, видно, было им заниматься! Что же с Ефремом Анисимовичем? Здоров ли он?» – нервничал Василий.

Входная дверь была заперта. Он негромко постучал в ближайшее окно. На стук к окну подошла Дуня. Её лицо замерло в какой-то конвульсии. Всплеснув руками, она прильнула к оконному стеклу. Из серых глаз по щекам заструились обильные слёзы.