За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

смелые и неглупые ребята! Учитывая, что сейчас делается на фронте, что армия оказалась брошенной, без оружия, продовольствия, должного обмундирования, их агитация пользуется успехом. Боюсь, что продолжающаяся война выльется в новую, во внутреннюю, грозную, беспощадную и кровопролитную! Ваше благородие, господин полковник, я не хочу воевать за Временное правительство, не желаю участвовать в войне с собственным народом. Я остаюсь верен своей присяге! Отлучение императора от власти обязывает меня отказаться от службы иным претендентам на власть! Я прошу вас подписать мой рапорт!

– Я уже сказал, Василий, что приму любое твоё решение! Подписываю! Удачи тебе! Надумаешь вернуться – приму!

Пригласив адъютанта, он быстро поставил подпись на рапорте унтер-офицера лейб-гвардии Преображенского полка Волнова Василия Васильевича.

Аудиенция была завершена.

Большинство оставшихся в живых преображенцев не признали Временное правительство и Красные Советы. Судьба разбросала их по миру. Многие, как и их командир, перешли на сторону Белого движения. По приказу Льва Троцкого в марте 1918 года Преображенский полк был распущен. Двадцатого мая того же года Александр Павлович Кутепов отдал приказ о расформировании полка. Завершилась история славного и героического лейб-гвардии Преображенского полка, бессменно служившего императорам Российской империи.

Переживая столь тяжёлое для себя решение, Волнов решил не задерживаться в Петербурге. Со слов адъютанта А. П. Кутепова, в полковой канцелярии его ждали письма. Василий, давно не имевший сведений из дома, поспешил, надеясь на получение долгожданных писем.

«Господи! Хоть бы всё было спокойно!» – с волнением переживал он.

На небольшие строки солдатских писем, что ему удавалось написать в минуты затишья на фронте, он получил всего три письма от Дуняши и одно от Ефрема Анисимовича. Минул почти год! Учитывая развивающиеся революционные события, охватившие империю, он постоянно думал о близких и о том, что происходит там, в далёком Алтае! В канцелярии ему действительно подали предназначенную ему почту. Это были несколько писем от Дуняши и письмо от отца.

– Отец! Слава богу! Отозвались! Как там у них? Даже страшновато читать!

Василий с трепетом вскрыл письмо из Америки.

Письмо было небольшим. Василий сразу представил себе немногословного отца. Вэсськ-старший скупо излагал события, происходившие в США, и совсем немного слов о жизни семьи. Однако Василий был несказанно рад, что после нескольких лет молчания он наконец получил письмо от родителей. Отец сообщал, что его включили в состав резервистов в связи со вступлением Соединённых Штатов Америки в войну на стороне Антанты. Жизнь США была подчинена военному времени.

Немцы топили подводными лодками американские гражданские суда. Попытка примирить воюющие стороны американским президентом Томасом Вудро Вильсоном не увенчалась успехом. В апреле семнадцатого года конгресс объявил войну Германии. Впервые в истории США был принят закон о всеобщей воинской повинности. Первые американские войска прибыли во Францию в июне 1917 года. В Европу было отправлено два миллиона американских солдат.

Старший Вэсськ сообщал о возросших налогах, о том, что хозяйство переживает нелёгкие времена, о болезни матушки, о том, что девчонки, охваченные патриотизмом, как и большинство американцев, пошли учиться на курсы сестёр милосердия и упрямо твердят, что поступят на службу в американскую армию. Анника от всего этого слегла. Она постоянно плачет и молит Бога за сыночка. Последние строки письма рвали сердце и душу. Отец писал:

«Боюсь, что до Нового года мать не доживёт. Сердце её слабеет с каждым прожитым днём. И ничего тут поделать невозможно… Сынок, дорогой Вэсську, да хранит тебя Господь! Чувствую я, что мы больше никогда не посмотрим друг другу в глаза. Скупые сведения, которые мы имеем о России, пугают меня. Эта большая политическая игра властителей сего мира вконец разорвёт связи стран! Я, как и мать, молю Бога о твоём благополучии! Прощай, сынок, прощай Вэсськ! Надеюсь, что это письмо найдёт тебя. Все письма, написанные мною тебе, остались без ответа. Проклятые германцы постоянно топят американские корабли! Счастья тебе, сынок! Люблю и помню твою новую родню из Сибири. Как мы оказались далеко друг от друга!»

Стон вырвался из груди! Слёзы навернулись на глаза Василия. Смахнув набежавшую слезу, он присел на стоявший в холле административного здания небольшой диван. Его сердце колотилось. Он ничего не видел от нахлынувшего на него отчаяния и осознания правоты отца.

«Боже милостивый! Что будет с нами со всеми! Почему так несправедливо устроен этот жестокий мир!»

Он ещё долго сидел, прикрыв глаза, на которые вновь и вновь накатывала непрошеная слеза. Это были последние строки, написанные отцом, которые нашли Василия. Судьба распорядилась жестоко. До самой смерти Волнов так больше ничего и не узнал о своих родителях. Разделявший материки океан, исторические судьбы людей, попавших в водоворот революций и войн, не позволили преодолеть расстояние.

В результате Первой мировой войны США превратились в державу, претендующую на мировое лидерство. Америка демонстрировала уверенность в том, что завершившаяся война – последняя в истории человечества. Штаты сформировали в умах многих людей, прежде всего у американцев, миф о том, что миссия миротворчества, взятая на себя этой страной, станет залогом воцарения мира.

После прочтения письма от отца Василием овладело сильное нервное возбуждение. Он посмотрел на даты: письма Евдокии Ефремовны были написаны ещё год назад, последнее датировано сентябрём 1916 года.

– Даже то, о чём пишет Дуня, уже минуло в прошлое. Что происходит дома сейчас? Приеду домой не ранее чем через неделю! Где же остальные письма? Думаю, что Дуняша продолжала мне писать. Верно, потеряли они меня! Да что ж в этом удивительного? Странно, что эти письма лежали в канцелярии!

Не поборов своего волнения, Василий вскрыл первое письмо. Читая убористый и красивый подчерк жены, Волнов часто прерывался. Лицо его бледнело, покрывалось испариной. Евдокия Ефремовна сообщала о гибели в сентябре 1915 года Кирилла Ефремовича Милентьева. Трагическая смерть настигла юношу в городе Луцке, где он, по сообщению командира полка, захоронен в братской могиле вместе с погибшими русскими солдатами. Детали гибели не сообщались. В небольшой приписке было обозначено, что Кирилл погиб в боях за Ковель.

Василий поднял влажные глаза, прервав чтение письма.

– Надо же! Мы были совсем близко друг от друга! Кирилл! Совсем ещё мальчишка! Даже влюбиться не успел! Вот она, жестокость войны! Гибнет цвет нации! Гибнет будущее России!

Нервная лихорадка вновь охватила Волнова. Опустив письмо, он потёр виски и вновь продолжил чтение.

Во втором письме Дуня сообщала о бедственном положении Ефрема Анисимовича, которого вскоре после трагического известия о Кирилле хватил удар. Старшина, до последнего исполнявший свои обязанности, оказался прикованным к постели. Евдокия писала: «Батюшка полностью обездвижен. О признаках жизни можно определить лишь по глазам. Взгляд