За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

публике, беседовал с подходившими к нему людьми. Из рядов поднялся неизвестный человек во фраке и быстро направился в сторону Столыпина. При полном попустительстве охраны он смог дважды выстрелить в сторону Столыпина. Совершив задуманное, террорист пытался бежать, однако его перехватили и едва не учинили самосуд. Выяснилось, что преступника зовут Дмитрий Богров. Он состоял членом боевой группы эсеров и одновременно являлся агентом «охранки». Раненого Столыпина доставили в больницу, где в течение трёх дней врачи пытались спасти ему жизнь. 18 сентября 1911 года Пётр Аркадьевич Столыпин скончался. Местом упокоения его стала Киево-Печерская лавра.

Страна потеряла талантливого реформатора.

Весть о трагической гибели Столыпина пришла на Алтай через день от случившегося.

– Вася, Вася! На тебе лица нет! Бог мой! Что стряслось? – увидев побледневшего и осунувшегося мужа, пришедшего со службы в столь ранний час, взволнованно спросила мужа Дуня.

– Дорогая! Произошла страшная трагедия! Убили Петра Аркадьевича Столыпина во время посещения Киева совместно с семейством государя! Я чувствовал опасность ещё тогда, когда он был в Камне! Он всегда пренебрегал собственной безопасностью! Не желал показывать, что боится кого-то! Но ведь там была охрана! Верно, если Пётр Аркадьевич не проявлял суетности в собственной безопасности, то эти бездельники ничего серьёзного и не предпринимали!

– А что с государем? – впав в почти бессознательное состояние, вскрикнула Евдокия.

– С императором всё в порядке! Хотя и государя могла постигнуть смерть от руки убийцы! На каторгу! На каторгу негодяев! Всех, всех, кто обеспечивал безопасность семьи императора и Петра Аркадьевича! Дунюшка! Мы осиротели! Думаю, что со смертью Петра Аркадьевича его дело остановится!

Дуня молчала. Она не находила слов и не могла ничего произнести. Голова у неё закружилась, слегка пошатнувшись, она упала, потеряв сознание. Лишившись чувств, Евдокия Ефремовна ещё в большей степени усилила гнетущее состояние, воцарившееся в доме. И даже после хлопотов Василия, когда Дуня пришла в сознание, силы долго не возвращались к ней.

Вечером третьего дня в Каменской церкви была отведена панихида по усопшему в результате совершенного злодеяния Петру Аркадьевичу Столыпину.

Застонали колокола сельских церквей по всему Алтаю…

Глава 8. За веру и верность

Не получила Россия десяти лет спокойной жизни, о которых мечтал Пётр Аркадьевич Столыпин. 1913 год остался в истории Российской империи как самый удачный в развитии экономики, особенно сельского хозяйства, в том числе и земледелия Алтая. Продолжал строиться Транссиб, медленнее, чем бы хотелось, но новые линии железной дороги укладывались на Дальнем Востоке. Крепли сибирские сёла, несмотря на замедление столыпинских реформ. Последняя предвоенная перепись населения, которая прошла в алтайских сёлах, отразила значительный прирост населения не только за счёт притока переселенцев, но и за счёт естественного прироста. Большие и крепкие крестьянские семьи, в которых числилось до шести мужских душ, стали основой сельского уклада жизни на Алтае.

У Василия подрастали дочки, свою активную деятельность продолжал вести Ефрем Анисимович. У Тимофея, с которым Василий с переселенческого состава сохранял дружбу и добрососедство, в семье появилось четыре сынка. Всё шло своим чередом.

2 августа 1914 года мирная жизнь оборвалась. Вновь застонали колокола больших и малых сёл, разнося тревожную весть по всей России.

– Василий! Василий! Ты уже получил печальное известие? – рывком открыв дверь кабинета Волнова, ворвался Милентьев.

– Да! Да! Это война! Война с имперской Германией! Прусская военщина взяла верх! Бисмарк обрушит всю мощь германской армады на Россию! Я получил приказ о том, что обязан прибыть в полк к десятому августа. Ефрем Анисимович, оставляю семью на вас! Вы ведь мне что отец родной!

– Конечно, конечно! Об этом можешь не беспокоиться! Кирилла призовут! Я тоже прошение подам, чтобы отпустили меня с должности, на фронт пойду!

– Что вы, Ефрем Анисимович! Нельзя! Кто же урожай снимать будет? Нынче год какой! На удивление, урожай хороший подходит! Страну и армию кормить надобно! Здесь, может быть, даже тяжелее, чем на фронте будет! На таких, как вы, рачительных людей и хозяйственников, вся надежда! Не делайте этого! Вам необходимо остаться!

– Я, Вася, понимаю умом, что ты прав, а сердце воевать с врагом велит!

– Я тоже вас понимаю! Но вы знаете, что место ваше здесь! Ваша битва – это битва за урожай! Нельзя допустить, чтобы хлеб пропал! С голоду помрём!

– Да! Василий! Да! Нельзя уходить всем! Кто-то должен страну кормить! А работа предстоит тяжёлая! Без мужиков работать! Да и лошадей изымут! Рабочего скота мало будет! Тяжеленький этот урожай! Но будет собран весь хлеб! Ни зёрнышка не пропадёт! А сейчас домой! Семье надобно сказать. Завтра из Барнаула вестовой приедет, сход необходимо собрать возле храма. Я уже дал поручение почте известить жителей Камня о сборе и по сёлам отправил телеграфом известие. Завтра начнётся массовый призыв в действующую армию. Пошли, Василий!

Они вышли из управы и сели в поджидавшую их лёгкую коляску.

– Вася, смотри, на улице ни души! Все в полях и на огородах! Через час колокола зазвонят! Народ сразу поймёт, что в дома пришла война. Так принято у нас на Руси. Колокол – первый вестник!

Коляска подкатила к дому старшины. Милентьев заспешил. Василий, натянув поводья, заставил лошадь ускорить шаг. Он нервничал. От родителей не было вестей около года. Никакие письма и даже телеграф не дали толку. О Дуняше он не беспокоился, знал, что Ефрем Анисимович справится с его хозяйством, и Дуня с девочками будет в безопасности. Но что с родителями? И какую позицию в начавшейся войне займёт Америка? И удастся ли хоть что-нибудь узнать об отце с матерью и сестрёнках? Так долго они молчат! Но вот и дом!

– Вася, что рано так? Поля поедешь смотреть? – держа на руках младшую Полинку, встретила Дуняша мужа.

– Давай пройдём в гостиную, дорогая! – взволнованным голосом ответил Василий.

Дуня бросила на него пристальный взгляд. Она не сомневалась в том, что произошло что-то неординарное. Муж явно нервничал. Женщина опустила ребёнка на ножки и позвала няню, велев ей забрать девочку. Она поспешила за мужем в уютную гостиную, которая была любимой комнатой Дуняши в этом большом доме.

– Милая, враг напал на наше Отечество! Война!

– Да с кем же, Вася?

– Пока с Германией! Первого августа она объявила России войну!

Он боялся, что Дуня разрыдается или упадёт в обморок, ведь она такая впечатлительная! Но Евдокия Ефремовна внимательно слушала, глаза её становились всё серьёзнее. Василий, всегда считавшей Дуняшу беспомощной и слабой, был несказанно удивлён поведению жены.

– Вася, когда ты должен отбыть в свой полк? – обратилась она к мужу.

– Десятого