Линдт и Шпрюнгли - Лиза Граф

сыпать вопросами на верфи, кучер сжалился и сам стал отвечать, что знал, а потом рассказал Иде страшную историю о корабле-призраке, что вместе с командой и мышами затонул на Цюрихском озере, но иногда, когда над озером особенно густой туман, можно увидеть, как этот корабль-утопленник всплывает на поверхность. Никогда не видала? Пусть приглядится повнимательнее. Ида молча и сосредоточенно всматривалась в озеро – не проплывет ли где-нибудь корабль-призрак. И совсем забыла спросить: отчего это он вообще затонул и с чего всплывает?

У подножия Цолликонских виноградников свернули в садовое кафе, и Катарина расплатилась с извозчиком. Выпили лимонада, а потом немного вина. Девочки строили домики из палочек и мха у корней ясеня, а Эльзи спала в тени каштана.

– Что нового в вашем союзе помощи рабочим? – спросила Катарина.

– Ох, – отвечала Френи, – много всего.

– Ну, рассказывай уже, не томи!

– А вдруг ты шпионка? – ухмыльнулась Френи.

– Чья шпионка-то? – возмутилась Катарина.

– Может, ты для Рудольфа своего шпионишь?

– Рудольф вовсе не против вас.

– Тогда свекор твой злобный тебя подослал. Он бы меня дегтем обмазал и сжег, как ведьму.

– Да больно ему надо, – возразила Катарина. – Такой уж он по жизни. Одна работа на уме. А образование, как он считает, рабочим только вредит.

– Ну, он такой не один. Много их таких. Знаешь что? Бороться придется всерьез. Будем добиваться, будут и потери, только одно наверняка: нас уже не остановить.

– Ты говоришь как один из ваших предводителей, – заметила Катарина, – а женщины в вашем союзе тоже выступают или только молча сражаются вместе с мужчинами?

– Нам всем еще предстоит многому научиться: и женщинам, и мужчинам. Трайхлер – учитель, намного образованнее нас. И теперь он хочет изучать юриспруденцию и стать адвокатом. Конечно, ради дела рабочих.

– Юриспруденцию! – изумилась Катарина.

– А теперь еще Бюркли на нашей стороне.

– Который Бюркли? – не поверила Катарина. – Шелковый фабрикант?

– Но не этот! – восторженно объявила Френи. – Сын его, Карл!

– Что отказался от наследства и вместо этого пошел учиться на кожевенника?

В Цюрихе его знали все, и большинство считало чудаком.

– Я думала, он уехал из Швейцарии.

– Уехал, он теперь в Париже. Но с Трайхлером-то он на связи, – шепотом сообщила Френи, как будто шпионы прятались за каштаном, под которым, как ангел, спала Эльзи, – и они придумали кое-что совершенно новое.

– Рассказывай, что придумали! Иначе не закажу ни сыра, ни хлеба к вину!

Худшей угрозы Катарина и придумать не могла, Френи ведь всегда была голодна.

– Ладно, – согласилась Френи, – ты только никому дальше-то не рассказывай! Даже твоему мужу, ему это не понравится.

Френи допила вино, отставила пустой бокал и наклонилась над столом.

– Мы собираемся создать Союз потребителей.

– Чего создать?

– Союз потребителей. Мы же – Союз взаимопомощи. Понимаешь?

Катарина помотала головой.

– Ну, гляди! Примерно так. Создаем товарищество, каждый что-то вносит, достаточно даже небольшой суммы. Покупаем на взносы хлеб, муку, ячмень, горох, кофе, мыло, свечи, масло, может быть, даже сигареты для курящих или ткани, рубашки пошить. Если закупать крупными партиями, цены ниже, так закупать выгоднее, чем по отдельности.

Хозяйка поставила на стол новый кувшин вина. Вино было встречено с таким же энтузиазмом, как и последовавшая за ним сырная доска и корзина с хлебом.

– А что потом? – спросила Катарина. – Что дальше?

– Затем мы продаем товары членам союза. Безо всякой прибыли. Берем ровно столько, чтобы покрыть наши расходы: аренду склада и оплату рабочей силы. Никакой прибыли, как это делают Шпрюнгли в Маркт-гассе и под матрас кладут.

– Шпрюнгли из своей прибыли долги за дом выплачивают, – вступилась Катарина. – Ничего мы не кладем под матрас, мы в банк относим, кредит закрываем.

– А когда все выплатите, всю прибыль себе оставите, – заявила Френи, – и ты накупишь себе самых роскошных платьев, а дочек отправишь в лучшую школу для девочек.

– Нам еще много лет выплачивать, Френи, лет восемь еще. А одежды мне и так хватает. Мне бы хотелось отправиться с Рудольфом в путешествие. Например, в Люцерн к моей тете Регуле или к мэтру Кайе во Французскую Швейцарию, хочу с ним познакомиться.

– Вот и славно, ты, стало быть, уедешь, а я буду работать в Цюрихском потребительском союзе, – сказал подруга, доедая последний кусочек сыра, – идея-то простая. Дешево закупаем – дешево продаем. Как тебе?

– В принципе, хорошо, – согласилась Катарина, – главное, начать. Мелкие торговцы и небольшие магазины вроде нашего, конечно, в восторге не будут. Нам-то тоже на что-то жить надо.

– Так и рабочим надо жить. Да нам много ли надо! Нам же не роскоши надо, нам бы еды да одежды вдоволь, более и не надо. Наесться бы досыта, да чтоб не в долг, понимаешь, мы ж об этом только мечтаем! А там, глядишь, может, твой муж на Рождество приготовит для нас что-нибудь из самого вкусного шоколада от Шпрюнгли. Ежели мы закупим побольше шоколада через Союз потребителей по выгодной цене, так шоколад и для нас, рабочих, как-нибудь доступным станет. Ну, хоть немножко.

Катарина кивнула. Все ясно, что тут скажешь. Бывало так, что и в доме ее родителей приходилось класть зубы на полку. Сможет ли Френи когда-нибудь наесться досыта – бог знает. Трудно себе представить, честно сказать.

– А как у тебя с Кристофом? – спросила Катарина.

Эльзи между тем явно собиралась просыпаться и тоже вступить в разговор.

– Да все путем, – отмахнулась Френи.

Не до романтики нынче!

– Ну, я имею в виду, вы собираетесь пожениться?

– И куда нам тогда податься? – Френи пожала плечами. – В сырую каморку на окраине? Нам пока дома лучше, мне – с моими, ему – со своими. Его мать стряпает почти так же вкусно, как моя, только картошки кладет многовато, а мяса совсем чуть. Да и у меня дома то же самое.

– Да, но вам же надо иногда и вдвоем побыть?

– Да уж мы что-нибудь придумаем, – ухмыльнулась Френи, – сама же знаешь, как оно бывает, Катарина. Или после свадьбы оно забывается?

Роли

Неделя за неделей откладывал Роли разговор о письмах, что нашел в столе у Мины. Писем было несколько, он прочитал их все. Роли неотрывно наблюдал за Миной, крался за ней, как кошка. Мина замечала его взгляд, отрывалась от работы, поднимала голову, улыбалась, но Роли не произносил ни слова. Он совершенно извелся, пока однажды вечером не выдержал: не смог заснуть, пробрался к Мине в комнату и стал трясти ее за руку, чтобы разбудить. Впрочем, его невеста и так вряд ли спала. За окном стояла почти полная луна, холодная и бледная. Мина вздрогнула и уставилась на жениха, словно увидала призрак у своей кровати.

– Кто такой Кони? – выпалил Роли, измученный этим вопросом