Последний чекист - Александр Борисович Кердан

а нет-нет да возвращался к своим рассуждениям о смысле службы. При всей внешней удачливости его офицерской карьеры нарастало в Сазонове ощущение, что многие усилия попали коту под хвост: хотел наказать «сатрапов», поставить заслон коррупции в рядах МВД, но закон оказался бессилен перед беззаконием. Мечтал, чтобы «вор сидел в тюрьме», а «лошаденковы и жихаревы» опять правят бал, разве что сменили служебные кабинеты в МВД на адвокатские конторы… Даже дочь Лена подвела его ожидания, уволилась из Конторы, лишив Сазонова робкой надежды, что продолжит семейное дело служения Отечеству…

И это горькое ощущение носил в себе Сазонов целую неделю, пока на даче в воскресение к нему не подошел Денис. Помявшись с ноги на ногу, сын заявил:

– Папуль, я подумал и решил окончательно: после школы буду поступать в академию ФСБ. Хочу стать чекистом, как ты…

В груди у Сазонова что-то дрогнуло, и совсем уж неожиданно увлажнились глаза.

– Ну что ж, попробуй, сынуль, – одобрительно потрепал он Дениса по плечу и пошел в сад, где его ожидал саженец яблони редкого сорта. Его недавно привез в подарок старый товарищ-пограничник из Алма-Аты.

Сазонов по-хозяйски оглядел саженец со всех сторон, опустил его в вырытую лунку, присыпал землей по корневую шейку, слегка уплотнил почву вокруг, обильно полил из лейки и подвязал деревце к колышку, размышляя, приживется ли.

ИЗ НЕОКОНЧЕННОЙ КНИГИ О М.Г. КЛЕНОВЕ

В личном деле М.Г. Кленова Сазонов нашел две медицинские справки, выданные ему в разные годы.

В июле 1942 года перед врачами предстал молодой военнослужащий в возрасте двадцати восьми лет. По состоянию здоровья его признали годным для работы в органах НКВД, несмотря на контузию.

В 1963 году Львовская гарнизонная военно-врачебная комиссия заключила, что к дальнейшей службе в качестве оперативного работника в органах КГБ Макар Григорьевич Кленов не годен. Описывая состояние его здоровья, врачи указали целый перечень болезней, приобретенных за время службы: сахарный диабет, нарушение жирового обмена, атеросклеротический аортокардиосклероз, недостаточность кровообращения, хронический радикулит и целый ряд других заболеваний. И это в неполных пятьдесят лет.

В декабре 1963 года в личном деле появилось заключение об увольнении Макара Григорьевича из кадров КГБ по болезни в отставку одновременно с исключением с воинского учета. Однако в связи с признанием его ограниченно годным к службе в военное время, в КГБ СССР направили предложение о зачислении майора М.Г. Кленова в запас органов госбезопасности с правом ношения военной формы.

Приказом управления КГБ УССР по Львовской области № 18 от 20 января 1964 года он исключен из списков части, а приказом № 31 от 30 января 1970 года исключен с воинского учета по достижении предельного возраста пребывания в запасе офицеров КГБ с переводом в отставку.

…Вот и все сведения, какие сумел разыскать о своем родственнике Сазонов.

В 1978 году, будучи в первом отпуске после окончания военного училища, он попытался разузнать у деревенских родственников львовский адрес дяди Макара Григорьевича, но те вдруг заважничали, стали играть в таинственность. Адрес дяди ему дать отказались, еще и попеняли, дескать, что ты спрашиваешь, разве не знаешь, в каком секретном ведомстве он служил? Впрочем, сослались и на то, что сам Макар Григорьевич строго-настрого запретил давать свои координаты кому бы то ни было…

Сазонов пожал плечами, настаивать тогда не стал. Когда же его самого взяли в особый отдел и он стал принадлежать к тому самому секретному ведомству, повторил попытку узнать у родни адрес дяди. Выяснилось, что Макар Григорьевич уже умер, а его вдова с дочерью поменяли квартиру.

Тут-то бы Сазонову сделать запрос по своей линии и узнать их адрес, поинтересоваться, когда именно умер Макар Григорьевич, где упокоились его останки. Но он запроса не сделал. По молодости лет полагал, что жизнь впереди долгая и все еще узнать успеет…

Сазонов спохватился только четверть века спустя, когда взялся за книгу о дяде-чекисте. Вот тогда и дошло до него, что о последних годах жизни своего родственника и героя он ровным счетом ничего не знает…

В девяносто втором году старый сослуживец по погранвойскам, а ныне офицер СБУ, пригласил Сазонова на пару дней приехать во Львов. Сазонов поехал вместе с детьми – скопились неиспользованные проездные документы за несколько лет.

Посидели за дружеским столом, выпили изрядно. На следующий день погуляли по Львову, увешанному жовто-блакитными прапорами-знаменами и транспарантами местной националистической организации, восхваляющими Бандеру и Шухевича. Вместе подивились на марширующих стариков-ветеранов ОУН и на молодых хлопцев в форме «сичевых стрелков» с факелами в руках. Сазонова поразило засилье украинской «мовы» в магазинах и на улицах Львова, прежде считавшегося русскоговорящим городом.

Товарищ пожаловался:

– У нас дурдом какой-то, Миша! Пишем оперативные донесения в Киев и не отправляем, ждем, пока их на украинский переведут. А после отправим и снова ждем, пока в Киеве расшифруют… А там западенского суржика никто не разумеет, звонят, требуют вдогон те же самые донесения отправить на русском…

Используя свое удостоверение СБУ, он проводил Сазонова с детьми на поезд в Москву, минуя вокзал, где таможенники не пропускали пассажиров с запасом продуктов. Гостеприимный хозяин забил чемодан Сазонова салом и маслом. Предупредил, чтобы Сазонов обязательно попросил попутчиков часть груза выдать за свой багаж, иначе на границе с Россией могут не пропустить.

В Тернополе в купе вошел мордатый дядька с такой же тучной, как он сам, женой. Сазонов предложил им перекусить. Попутчик, который представился Миколой, достал четверть самогона. Выпили, разговорились. Микола пожаловался, что его чуть не избила «ридная» полиция на перроне, обвинив в том, что в Москву везет продукты, то есть «москалей» собрался подкармливать.

– А як же подарунков не везти? У сынка ж доня родилась, а у мене внучка…

– А кто сын твой, Микола? – поинтересовался Сазонов.

– Та, прапорщиком в КГБ працуе…

– Добре! А сам ты кто?

– Бандеровец… – гордо заявил Микола и, выждав немного, добавил: – У мене и батька був бандеровцем, и дядьки… Я им хлопчиком хлиб в схрон носив…

«И этот туда же» – Сазонову запало в память интервью бывшего секретаря ЦК компартии Кравчука. Сразу после избрания первым президентом «незалежной», он без доли смущения заявил, что после Великой Отечественной войны несколько лет состоял в организации юных бандеровцев «Пластуны» и уже тогда помогал, чем мог, борцам за освобождение «ридной неньки вид москальского ига»…

Тогда, в девяносто втором, Сазонов только подступался к написанию истории дяди Макара Григорьевича и специально исследовал зарождение украинского национализма.

Запад и иностранные разведки столетиями взращивали его на окраинах Российской империи.

В библиотеке имени В.И. Ленина Сазонов отыскал труды главного историка националистов Грушевского, работы человеконенавистника Донцова, считавшего интенсивный террор – единственным методом борьбы с «москалями», а наилучшим способом перевоспитания – уничтожение.

В своей записной книжке Сазонов пометил, что в преддверии Первой мировой войны разведки Германии и Австро-Венгрии создали СОУ – Союз освобождения Украины, а в 1925 году детищем польской политической разведки (Дефензивы) стало УНДО – Украинское национально-демократическое объединение.

Но самой живучей и зловредной оказалась ОУН – Организация украинских националистов. Она выросла на базе Украинской войсковой организации – корпуса «Сичевых стрельцов», еще в 1918 году учинившего расправу над рабочими киевского завода «Арсенал». «Самостийными» лидерами ОУН стали бывший командир «сичевиков» Евген Коновалец и его свояк Андрей Мельник, а ее пастырем – львовский митрополит, униат Андрей Шептицкий. Под вывеской «Союза украинских старшин в Германии» они обосновались в Берлине, где при поддержке немецкой разведки создали штаб украинского националистического подполья и Украинской восковой организации – УВО. Поддержали ОУН и поляк Пилсудский, и лидер фашистов Адольф Гитлер, удостоивший Коновальца личной аудиенции. Сазонову удалось найти документальные свидетельства сотрудничества Коновальца с абвером, а сменившего его на посту руководителя ОУН Степана Бандеры – с гестапо. О злодеяниях, что творили бандеровцы, выполняя приказы своих фашистских хозяев да и по собственной воле в годы Великой Отечественной войны и после нее, Сазонов узнал из материалов, связанных со службой Макара Григорьевича Кленова…

К пятидесятым годам бандеровцы полностью утратили опору даже в самых глухих селах Западной Украины. Банды разгромили, схроны уничтожили, но оставшееся немногочисленное националистическое подполье спряталось поглубже и, курируемое теперь английской разведкой МИ-6 и американским ЦРУ, перешло к диверсиям в идеологической сфере.

Дети и внуки амнистированных Хрущевым бандеровцев умело мимикрировали и стали проникать в советские, партийные, комсомольские руководящие органы. Как древесный червь подтачивали их изнутри,